16+

«Забайкальский рабочий», Официальный сайт ежедневной краевой общественно-политической газеты

Главная / Статьи / Из окон школы Родину видеть
13.09.2017 16:24
  • 22
  • 2

Категории:

Из окон школы Родину видеть

фото Евгения Епанчинцева 

«Нам целый мир чужбина; Отечество нам Царское Село». Так великий  Пушкин связал навеки себя и товарищей своих с Царским Селом. Уже двести лет тому, но мы сегодня говорим Царское Село, а думаем лицей. Император Александр I называл лицей школой будущих государственных деятелей. Школой. Окончание. Начало в №169 от 6 сентября 2017

Мадам, не путайте деловитость с суетливостью

Учебник Чураковой называется «Литературное чтение». Книга неинтересная, больше для выборочного чтения на досуге, а по авторам сегодняшнего дня мне показалась с запахом бизнеса. Юнна Мориц отродясь кроме как в «Знамени» не печаталась, и вдруг «Над лесами, над лугами Жора дрыгает ногами». Произведения и по сюжетам, и по языку часто даже не простоваты, а ближе к примитивным. И есть мудрый учитель, друг учеников – Михаил Потапович, обыкновенный медведь. Третьеклассники – народ достойный быть приобщённым к истокам большой литературы серьёзно, без сусала. «Как можно больше уважения к человеку» – великий закон Макаренко, и можно бы автору учебника помнить о нём. А учитель должен учить детей по такому учебнику, какой он есть, то есть прошедшему экспертизу в Российской Академии наук и Российской Академии образования и рекомендованному Министерством образования и науки Российской Федерации.

Не менее, на мой взгляд, интересны до странного, скажем, учебники истории и рабочие тетради по обществознанию для восьмого класса. Материал тут частью изложен как для первоклассника, частью соответствует возрасту и интересам пятнадцатилетнего человека, частью заходит в область высшей школы и передачу «Что? Где? Когда?». Ученик должен знать Диогена, моду тысяча восьмисотых годов, знать, почему Квазимодо и Гобсек «олицетворяют собой эпоху», нарисовать портрет Гобсека. Тут же он должен учить политэкономию, диамат и темы, которые когда-то изучались не где-нибудь и как-нибудь, а в высшей партийной школе.

Человек любого возраста многогранен.  И всяк, не обязательно мудрец, знает, что всему своё время. А кто-то из французов сказал: «Мадам, не путайте деловитость с суетливостью». Можно быть уверенным, что «развивающее обучение», заквашенное на суетливости, не только может, а уже отбило интерес к предмету, когда-то одному из любимых школьниками, особенно мальчиками. Авторы и академики в стремлении прорвать блокаду советской серости в изучении истории, не учли, как они далеки от школы, от сегодняшних школьников, их интересов. Они не знают, что класс не зевает громко и протяжно от афоризмов Сократа и причёски мадам Помпадур потому, что учитель всё всегда видит и помнит, а им сдавать ЕГЭ.

ЕГЭ – не продуманное итоговое испытание, не проверка знаний ученика. ЕГЭ – это действие, направленное на устрашение школьника, на расшатывание его уверенности в своих знаниях и его психики. Если раньше ученик мог спокойно собраться, мобилизовать свои знания и ответить на все тридцать билетов, по три вопроса в каждом, и на дополнительные вопросы экзаменационной комиссии, то нынешний ученик должен помимо вопросов по истории России знать, скажем, почему плантаторши из Луизианы ходили в роброне; не знает – балл долой. ЕГЭ во все годы его учёбы – дамоклов меч не только над его головой, но и родителей, учителя, школы. СМИ говорят о случаях суицида школьников. В колокола надо бить, трибуны и телеэкраны штурмовать, защищать детей от этой напасти — ЕГЭ.  На почве ЕГЭ в семьях, где есть школьники, привычной стала атмосфера тревожности, нервозности, нередких скандалов. Потому что несданный ЕГЭ – это не барьер, который человек возьмёт со второй попытки, а подобие инвалидной коляски, это неисполненные мечты, это жизнь на обочине, разрушенные надежды родителей, это движение всей нации вспять. Франция, поняв и признав пагубность своего эксперимента, прекратила его, не ударилась в иные прожекты, а вернула колесо национального образования в прежнее положение, испытанное и надёжное.

Мы на такое не способны. У нас только партия большевиков в вопросах идеологических, иногда экономических умела признавать свои ошибки. И кого-то ставила к стенке, кого-то отправляла поднимать целину. Те времена, слава богу, давно прошли, и мы, вроде, идём другим путём. А вот умение признавать свои ошибки надо бы взять у неё.

В пятидесятые-шестидесятые годы в стране строились школы, школы-интернаты, открывались пришкольные интернаты. Так был осуществлён полный охват детей из дальних и малых селений, детей степняков, тундровиков, таёжников обучением в школе. Для них открылась дорога в техникумы и вузы. А предприятия и хозяйства, школы и больницы стали пополняться своими специалистами, автономии – национальными кадрами. У нас в Цаган-Олуйской школе учились ребята со всей округи, а это Борзинский район,  Забайкальский и часть Краснокаменского – до двухсот пятидесяти человек. Котёл, школьная форма, зимняя одежда — всё от государства, всё добротное, сытное. Ну как не вспомнить: «Слава КПСС»?

Мне непонятно, как могла допустить власть, чтобы школу государства отдать на потребу прожектёрству. Запустили реформаторы ЕГЭ, и пошёл ЕГЭ. Запустили реструктуризацию, и за полтора-два десятка лет до сорока тысяч (так говорят «Аргументы и факты») школ подверглись ликвидации. Школы не самоликвидировались, а закрыли их решениями сверху. В годину войны школы не закрывали. Такая же участь постигла сельские больницы и фельдшерско-акушерские пункты. Открывали их в предвоенные и тяжёлые послевоенные годы и в больших селениях, и в малых. У нас в селе Тасырхой, где всех домов было не больше десяти, работал врачебный пункт, обслуживавший воинскую часть и всю чабанскую округу. Была начальная школа на несколько ребятишек и клуб. Позднее дети учились в школе-интернате № 45. В каждом селе дети учились в своей школе. Теперь этого нет. Закрыли. На погром, на разлом, хозяйственным мужикам на гаражи, телятники, на дрова.

Нет школы — нет села. А ведь мы — это «деревни, деревни, деревни с погостами, как будто на них вся Россия сошлась». Село — это «боевые друзья-трактора», это жизнь на лугах и пастбищах, это народ созидающий, стар и млад, во все четыре времени года. И это будет, пока есть школа на селе. Реструктуризация на корню рубит эту жизнь.

Ладно, реформаторы «страшно далеки от народа», дальше дачного Подмосковья страну не нюхали и нюхать не собираются, на критику своей деятельности и мнение общественности не смотрят. Правительство во главе с Главой, видимо, вполне понимает создавшееся положение, даже решилось снять министра Ливанова. Ну и что? Ничего. «Отряд не заметил потери бойца», а дело его живёт и действует. Это в других государствах если министр уходит в отставку, с ним уходит его кабинет, то есть единомышленники. У нас не так: дружба дружбой, но служба службой, потому и табачок врозь. И у нас, кажется, новый или уже не совсем новый министр образования. Но, однако, всё пока идёт по-старому.

Скоро сказка сказывается

Под контролем Совмина и недремлющего ока КПСС было и профессиональное образование молодёжи. Школы ФЗО, впоследствии ФЗУ, и профтехучилища были не только учебными заведениями, но и надёжной сменой и мощным тылом, как говорили с трибун, его величества рабочего класса и колхозного крестьянства. Ребята шли учиться в ПТУ не всегда по зову сердца, а часто по жизненным и семейным обстоятельствам. Это было их решение, а не результат «деления столбиком». Это был осознанно выбранный человеком путь, а не «тебе дорога только в ПТУ», в основе которой лежит «эта напасть — ЕГЭ». И из профессионально-технических училищ вышли в большую жизнь миллионы рабочих-специалистов. В последние годы стали издаваться Книги памяти: павших за Родину, Георгиевских кавалеров. Вот если бы кто взялся сделать Книгу Героев Социалистического Труда, то на одной странице с именами светил мировой величины будут имена героев от станков и штурвалов, из шахт и штолен, имена многих, началом трудовой жизни которых были ПТУ. Были армии орденоносцев, их называли передовым отрядом, гордостью народа. Был Лисичников, механизатор из Шилкинского района, машинист с разреза «Харанорский» Харчевников, многие помнятся. И помнятся аудитории, классы, производственные мастерские, и там ребята и девчата — завтрашние мастера. Сегодняшнее бедственное материальное и доведённое до унизительного моральное положение профтехобразования на совести не только министерства образования, но и государства. Это надо было очень хотеть пустить под нож профтехобразование, как литовкой, пройтись по рабочим кадрам, бросить на произвол девяностых годов будущее, судьбы тысяч и тысяч молодых людей. Премьер Медведев недавно где-то молвил слово о подготовке людей рабочих профессий. Народная мудрость гласит: скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

И Думы всех уровней, в коих «единороссов» много, всерьёз о школе, мне кажется, вовсе и не думают. Положение школы – тому доказательство. Правда, ЛДПР изредка да вспомнит о ней. Когда-то её заботила буква ё: быть или не быть ей в русской письменности. Например, «е» пишем, «ё» — в уме: это значит слово «мёд». Как в старом анекдоте про урок русского языка в грузинской школе: «Дети, «вилька», «тарелька» пишем без мягкого знака, а «сол», «фасол» – с мягким знаком». Или, по ЛДПР, начало учебного года надо перенести на октябрь: сентябрь – ещё бархатный сезон, детям надо отдыхать. У детей и внуков Жириновского и его коллег всякое время года – бархатный сезон и возможности другие. А у народа сельского заботы иные: сенокосные и хозяйственные, чтобы живность и огороды поднять, продать и детей в школу собрать. Не до жиру. И у них не в расчёт, что Россия, скажем, не Япония, что во все времена в российской школе были и есть летние каникулы. Это неоспоримая часть жизни народа, это традиция, история. К этому вопросу главная Дума может вернуться и не озаботиться: «А как народ думает?»

Страна моя…

Учебник – главная книга школьника. Во все дореформенные времена учебники выпускало издательство «Учпедгиз», государственное издательство, впоследствии «Просвещение». С лаконичным и твёрдым «Утверждено Министерством образования СССР», что означало «Утверждено Советом Министров СССР». Министерство образования было одной из главных епархий идеологического отдела ЦК КПСС. А там умели дело воспитания школьников и молодёжи в любви к Родине, к её историческому и героическому прошлому и настоящему поставить как важнейшую задачу и самой партии, и народа, и школы, как главные ценности каждого и всех. И учебники, как главные книги и по школьным наукам, и по воспитанию, вполне справлялись с возложенными на них задачами. Речь не о поэме «Владимир Ильич Ленин» Маяковского, речь о школьной программе. О программе, которая за десять-одиннадцать лет приводила школьников к крепким, основательным, а многих – к фундаментальным знаниям и пробуждала в них чувства к Родине, большие, глубокие, сокровенные. В «Родной речи» для третьего класса были статьи, именно статьи, о Ползунове и Кулибине, Пржевальском и Тимирязеве, о Кутузове и Отечественной войне 1812 года, о Балканской войне и герое-матросе Кошке, стихи и рассказы о героях гражданской войны, Великой Отечественной – интересные и захватывающие. Оттуда берут начало интерес поколений к литературе художественной, исторической, естественно-научной, серьёзной, тяга к познанию, высокие чувства к Родине.

По «Родной речи» для второго класса многие поколения школьников учили «Страна моя, Москва моя, ты самая любимая» на всю жизнь. Сегодня мы страну свою, походя, с высоких трибун и в разговорах за чаем стали называть страной дураков, Родину – наша Раша, слово Москва вызывает раздражение. Почему раздражение, понятно. Но Родина – это святое, народ – великий, и не «наша древняя столица» несёт вину за то, что никак не можем пережить растянувшееся на десятилетия трудное и тревожное время. Тревожное за детей и внуков, их будущее. «Летят перелётные птицы» – стихи пронзительные, светлые, понятные каждым словом,  это было в третьем классе. «Слава, слава герою-народу, слава Армии Красной его» – в четвёртом классе. От них было стремление узнать дальше и больше, читать книги художественные, разных серий, взрослые. В шестом-седьмом  классах уже работали над сочинениями «Мой любимый герой», «В буднях великих строек», где Александр Матросов, Павка Корчагин, где у каждого был свой герой и у всех – одна Родина, её прекрасная и нелёгкая история.

Как в учебниках Чураковой и Е. Матвеевой, так и для классов постарше почти нет произведений, где «дым Отечества нам сладок и приятен». Потому какими бы современными, развивающими ни держали эти  и многих других учебников авторы свои идеи и замыслы, смею утверждать, что их труды знания всё-таки дают, но не тянут, чтобы «чувства добрые пробуждать» у школьников.

Я где-то читала интервью нашего соотечественника, который учился в американской школе. У них, рассказывает он, каждый первый (если вообще не каждый) урок начинается с восхваления своей страны, Америки. И опять где-то читала я, что всякий официальный документ одного из штатов, исходящий из администрации губернатора, начинается словами: «Великий и прекрасный штат Теннесси…» Это, я понимаю, так же серьёзно, как «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» не так давно у нас первой строкой на первой странице даже в детской газете «Пионерская правда». А если каждый штат так «поёт своё отечество»? Здорово. Да, у народов каждой страны свои традиции и правила.

Закон постоянства состава (так, кажется) – один из основных законов химии, предмета, который я не способна была осмыслить. Но понимала, что главное слово здесь – постоянство. И понимаю, что постоянство – главный закон не только химии, а должен бы быть еще и общества. Постоянство, надёжность, верность традициям, памяти, законам и канонам страны и народа, истории.

Истории, хотя сама история изменчива. За тысячелетия исчезли с её карты целые империи, возникли новые государства, не стало могущественных династий, правителей, вождей, по воле которых начинались войны, репрессии, годины бедствий народов. Были «золотые века», были и есть эпохи мирные и созидательные. Такова история.

В поисках истины

Такую историю сполна пережила наша Родина. Судьбу которой делала и сегодня делает власть. За три четверти века, с октября 1917 года, наша Родина пережила великие потрясения, великую войну, стала великой державой, познала гнёт тоталитарного режима и власти, выдержала переломный момент – перестройку. И сохранила великое и прекрасное имя своё: Россия — народов многих Родина.

В последнюю четверть века в понятиях общества пошёл перекос, нарушился закон постоянства. Народ всегда знал, что в его истории советского периода и в истории советского государства много чёрных пятен. И не он не хотел знать правду, а власти угодно было, чтобы он её не знал. Теперь же глашатаи послеперестроечного времени, добравшись до архивов и свободы слова, не всегда истину доводят до нас. А разборчиво, с оглядкой. Почему, к примеру, им не сказать, что бессмертной славой покрыли себя в боях при защите Родины войска НКВД, что ГКО бросал их в самые опасные моменты на самые тяжёлые участки фронтов? Ну и что, что был Берия? Нельзя путать Родину и власть, солдатский подвиг и деяния одиозной личности; нельзя нарушать закон сохранения памяти и верности павшим. Да и сегодня историки, кроме Юрия Жукова, ещё никак не осмелятся сказать, что нет у них возможности дойти, докопаться до истины о событиях двадцать шестого июня 1953 года, что архива нет и быть его не могло, что коли Берия, с подачи Хрущёва,  чёрный демон по сей день, то сам Хрущёв и бывшие с ним — не белые ангелы истории страны. Народу надо знать беспристрастную правду, холодный анализ событий сталинского, военного, позднесталинского, раннехрущёвского периодов, которые нередко искажались в угоду власти, идеологии, культовым личностям.

Надеяться надо, что историки в поисках истины и правды не разрушат, а разберут её, эту силу. Чтобы святыни не порушить, веру не нарушить у детей, молодёжи. Пример беру недавний. В грозном 1941 году Москву отстояли защитники Отечества, и там сражались панфиловцы. И не нам сегодня считать, сколько их было, и гадать, был призыв «Ребята, Москва за нами!» или его не было.

И не надо, чтобы таким изысканиям нашлось место в школьных учебниках. Домыслов и раньше было предостаточно. Надо, чтобы настоящие и будущие поколения знали свою историю без изъятий и домыслов, правдивую. Началом этого познания должна быть школа. И будет.

Будет, когда, открыв учебник литературы на третьей странице, дети увидят кудрявого мальчика, прочитают «Как ныне сбирается вещий Олег» и узнают, что это наш великий поэт Александр Сергеевич Пушкин и что это его стихотворение. Будет, когда они прочитают: «Люблю Отчизну я, но странною любовью, не победит её рассудок мой» и найдут в себе такие же чувства к Родине, как у Лермонтова. Будет, когда они научатся читать Варлама Шаламова, воспоминания Деникина, Виктора Астафьева.

Будет, когда Министерство образования и науки как-нибудь да поймёт, что слизанный «французский эксперимент» для российской школы, образования оказался не только неудачным, но во многом губительным. Когда образованщина (определение Солженицына)  Министерства образования и науки уберёт руки от святая святых математики — царицы наук и перестанет мордовать школьников нереальной математикой, перестанет смешивать биологию с изготовлением лекарственных препаратов в Древнем Китае и пр., и пр., то есть перестанет мешать людям учиться.

Когда государство повернётся не в пол-лица, а глаза в глаза к отечественной школе, чтобы усилия приложить и вернуть ей былую славу одной из лучших в мире. Для настоящего и будущего народа, страны, государства.

Чтобы дети, слушая рассказ учителя, мечтая о будущем, видели Родину свою и себя с ней вместе в желаниях и надеждах, одной судьбой навсегда. 

Автор: Марина ГОЛОРБУЕВА

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите, пожалуйста, необходимый фрагмент и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам. Заранее благодарны!

Оцените, пожалуйста, этот материал по 5-балльной шкале:

Выберите один вариант

Всего проголосовало 0 человек

13.09.2017 - 13.10.2017

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

Вверх