16+

«Забайкальский рабочий», Официальный сайт ежедневной краевой общественно-политической газеты

Главная / Статьи / Анатолий Старостин: «В реформе мы забыли о потребителе»
27.09.2017 09:30
  • 282
  • 5
В печати не опубликовано!

Анатолий Старостин: «В реформе мы забыли о потребителе»

Фото Евгения ЕПАНЧИНЦЕВА

— В капиталистическом Париже 70% энергии вырабатывалось  государственными структурами, что было для нас  удивительным, — вспоминает Анатолий Старостин. — А еще мы думали, что если парижанин не платит, ему «зададут гари».  Да, в капиталистических странах работают по предоплате, ответственность потребителя  выше, но отрезать ему блага цивилизации — значит, отсечь канал поступления денег, да и клиенты в подавляющем большинстве понимают свою долю ответственности. У нас же с экранов телевизора мы наблюдали, как некоторые менеджеры-энергетики грозят должникам каленым железом. А затем следует видео, как слесари ломают стены в подъезде, добираются до трубы  и отрезают ее. Я понимаю, что есть нерадивые потребители, но кто имеет право в этом случае разрушать общедомовую собственность? Только такой способ взаимодействия с этим клиентом остался с обязательной трансляцией по ТВ?

Сегодня Анатолий Старостин — один из немногих забайкальских энергетиков, готовых конструктивно обсуждать тему роста цен, неплатежи и надежность отрасли. В отличие от своих коллег он не считает тарифы единственным источником для развития электростанций и сетей, а результаты реформы энергетики оценивает критически. На днях мы пригласили этого человека стать участником рубрики «Гость редакции».

— Анатолий Вадимович, для начала расскажите немного о биографии.

— Я коренной читинец. Как мне рассказывали близкие, роддом, где я появился на свет, находился через дорогу от здания по Профсоюзной, 23, где разместилось управление Читаэнерго. Сейчас в этом здании офис ТГК-14. После окончания школы № 5 в городе Чите решил поступить в читинский филиал иркутского политехнического института, но не получилось с первой попытки. В августе 1970-го я стал учеником электрослесаря Читаэнерго. Так началась моя трудовая биография. В августе 1970–го принес родителям 32 рубля своей первой зарплаты. Год до армии работал учеником, электрослесарем.  Затем служба в пограничных войсках в Забайкалье. После службы продолжил работу в Читаэнерго, поступил на вечернее отделение вуза, окончил его и получил специальность — «энергоснабжение городов и предприятий». В дальнейшем ещё много раз пришлось доучиваться, повышаться и стажироваться.

— Вы работали в руководстве прежнего Читаэнерго, когда за энергетику Забайкалья отвечало одно предприятие. Какое это было время?

— Районное энергетическое управление Читаэнерго было создано в 1960 году. Управление  всей энергосистемой Читинской области осуществлялось из пятиэтажки на Профсоюзной, 23. Там трудилось порядка 300 человек, которые управляли всей деятельностью энергосистемы, работой электростанций, тепловых и электрических сетей, сбытом всей энергии, ремонтами энергооборудования. У руководителя Читаэнерго — управляющего,  заместителями были главный инженер, заместитель по сельской электрификации и заместитель по капитальному строительству. Лишь 5-6 кабинетов занимали экономисты и бухгалтеры. В остальных помещениях этого здания находились чисто технологические службы: электротехническая, теплотехническая служба, центральная диспетчерская служба, служба релейной защиты, служба изоляции и перенапряжений, лаборатории и мастерские.

Постепенно в 1980 годах я дорос до инженерной должности, а в 1988 году меня назначили заместителем генерального директора по экономическим и финансовым вопросам Читаэнерго. Я оказался самым молодым заместителем по этому профилю среди руководства энергосистем Сибири. Со мной долгое время работала очень уважаемый мною человек — Вера Викторовна Саляева, которая дала мне много знаний и опыта реальной экономики в энергетике.

Тогда же Правительством ещё СССР начался пересмотр и изменение системы тарифообразования в энергетике. Напомню, в конце советской эпохи село платило за киловатт 1 копейку (если точно по прейскуранту, то 0,9 копейки), около двух копеек — промышленность, 4 копейки — население с газовыми плитами и 2 копейки — те, у кого есть электроплиты. С началом общегосударственных проблем в экономике средств, собираемых по фиксированному прейскуранту, не хватало для отрасли, потому Правительством страны было согласовано  незначительное увеличение уровня тарифов на энергию. Уже тогда этот рост тарифов этот был неравномерен для всех потребителей и учитывал интересы разных групп. Появились «льготники».  Не было разрешено устанавливать расчетный тариф для предприятий золоторудной промышленности, ГОКов, ограниченно увеличивался тариф для населения. А вот электротяга железной дороги и другие «не льготные» потребители из-за сдерживания роста тарифов по ГОКам, золотодобыче, населению получила больший рост стоимости энергии.

Став заместителем генерального, я часто бывал в других энергосистемах Сибири и не только. В то время при ежеквартальном анализе и отчете о работе энергосистем Сибири, в работе различных профильных комиссий я  встречался с генеральными директорами  энергосистем и своими коллегами-заместителями. Это уважаемые, старше меня люди, опытные производственники, они не относились к моей молодости свысока, охотно делились своим опытом и во многом помогли мне понять и разобраться в управлении энергетикой. Можно сказать, передали мне частицу своего опыта, за что я им благодарен.

В начале 1990-ых по инициативе территориального объединения Сибири, Иркутскэнерго, Красноярскэнерго был создан своеобразный свой «сибирский» оптовый рынок энергии. Все энергосистемы  Сибири могли покупать дешевую избыточную энергию сибирских гидроэлектростанций при возможности передачи ее по электросетям. Выгодно это было всем. Причем нагрузка на тепловые электростанции в энергосистемах снижалась, экономился уголь. Иркутскэнерго  зарабатывало определенный дополнительный доход. Читаэнерго также при наличии возможности электросетей получала свою порцию более дешёвых киловатт. Жаль, что этот сибирский рынок вскоре был остановлен. 

— Какой стала энергетика Забайкалья после реформы?

— Сейчас многие говорят, что реформа не нужна. Ну, раз уж государство решило, значит, так тому и быть. Помню Указы Президента России от августа 1992 года № 922 и № 923, по которым создавалось РАО ЕЭС и наши территориальные акционерные общества. В соответствии с указами предстояло выполнить огромную работу, чтобы зарегистрировать и согласовать уставный капитал, далее передача, распределение акций, появление акционеров, ну и многое, многое другое. Я как раз из тех людей, кто по должности обязан был заниматься всеми этими процессами. Следующая волна реформ в энергетике — уже в начале 2000-ых. Напомню, что  в соответствии с принятыми федеральными законами, определившими схему реформы энергетики,  отрасль была разделена по видам деятельности —  производство (генерацию) электроэнергии, передачу по сетям и сбыт. Передача должна остаться под контролем и управляться государством, а генерация и сбыт определены как  коммерческие структуры. По замыслам авторов реформы и законодателей у потребителя должна была появиться возможность приобрести более дешевую энергию, выбрать энергосбытовую компанию, как это делается в других странах.

— Как Вы оцениваете результаты реформы энергетики, с чем согласны, а с чем нет?

— Владимир Владимирович Маяковский сказал хорошие слова: «Смотрите на мир без очков и шор, глазами жадными цапайте, все то, что у нашей земли хорошо и что хорошо на Западе». У СССР был опыт управления мощнейшей энергосистемой страны. От нашего поселка Холбон до Берлина частота тока была одинаковой, и это была единая, надежная энергосистема «Мир». Когда принимали пакет законов о реформе энергетики в начале 2000-х годов, то было предложение поначалу не трогать Сибирь, а опробовать идеи реформирования в европейской части, где более развита система электросетей, большее количество электростанций и они относительно близко расположены. Но стратеги реформ решили иначе.

Что было плохо в реформе? Шагнули  из социализма в капитализм и не создали условий для рыночных отношений и условий в такой серьезной отрасли экономики, как энергетика. По моему мнению,  за годы реформы в Забайкалье на энергообъектах территориального, регионального уровня что-либо значительного, связанного с радикальным развитием энергосистемы, не произошло. Отдельно можно говорить об объектах федерального уровня энергетики: Харанорской ГРЭС и ЛЭП-500. Крупнейшие электростанции как были, так и остались в неконкурентной среде. Единственная электростанция края, которая прошла конкурентный отбор и работает по рыночным ценам на мощность, — Краснокаменская ТЭЦ. А остальные работают по регулируемым тарифам, гораздо более высоким. И где же здесь конкурентная борьба и снижение цен?  Но когда реформа начиналась, никто не думал о том, что потребителям энергии Забайкалья придется оплачивать работу электростанций, «вынужденных генераторов», признаваемых в этой связи как неэффективные.

Еще одна проблема, с которой реформа не справилась, — отсутствие стимулов для инвесторов вкладывать в энергетическую отрасль средства. И как следствие — старение мощностей.

— Сегодня Вы критически оцениваете тарифную политику энергокомпаний и властей. Кто все-таки прав, на Ваш взгляд?

— Я на стороне региона. Мне довелось побывать в энергокомпаниях разных стран — в США, Великобритании,  Франции, Германии. И уже тогда закрадывались сомнения по поводу реформы. Маловероятно, что из социализма мы удачно перейдем в капитализм в энергетике.

За границей в энергокомпаниях во взаимоотношениях звучит и применяется терминология не «потребитель», а понятие «клиент». И относятся там к той стороне, которая платит деньги, весьма уважительно, хотя требовательно и жестко. Там клиентам предлагаются различные варианты сервисного обслуживания, варианты по технологическому присоединению, всячески стараются клиента привлечь, борются за него, он же деньги приносит. В капиталистическом Париже 70% энергии вырабатывалось  государственными структурами, что было для нас  удивительным. А еще мы думали, что если парижанин не платит, ему «зададут гари».  Да, в капиталистических странах работают по предоплате, ответственность потребителя  выше, но отрезать ему блага цивилизации — значит, отсечь канал поступления денег, да и клиенты в подавляющем большинстве понимают свою долю ответственности. У нас же с экранов телевизоров мы наблюдали, как некоторые менеджеры-энергетики грозят должникам каленым железом. А затем следует видео, как слесари ломают стены в подъезде, добираются до трубы  и отрезают ее. Я понимаю, что есть нерадивые потребители, но кто имеет право в этом случае разрушать общедомовую собственность? Только такой способ взаимодействия с этим клиентом остался с обязательной трансляцией по ТВ?

То есть в России не сформировалось дружественного взаимодействия с потребителем. Чуда не бывает, тарифы на энергоресурсы в России будут расти, но насколько клиентов признают, слушают и слышат, насколько клиенты видят перспективы и гарантии собственного блага в части энергоснабжения?

— С благами у клиентов, то есть у потребителей, сейчас сложно. Большая часть населения живет очень бедно.

— В реформе  забыли про потребителя, и это плохо. От коллег порой звучит фраза, что если мы не установим достаточный тариф, то замерзнем. Не согласен с этим подходом к решению проблем. Когда в эпоху Читаэнерго галопировала инфляция, и энергетики получали живыми деньгами лишь 7-10% от необходимого, все остальное оплачивалось взаимными зачетами, зарплаты платились валенками и подсолнечным маслом,  уголь на электростанциях был, и никто не замерз. Читаэнерго не подавало в суд ни на областной, ни на районный бюджеты. Спорили, ругались, вели себя жестко, но из проблем выходили.

Тогда же для  общего энергоблагополучия города Читы сообща было принято  решение, чтобы город передал в доверительное управление Читаэнерго электрические и тепловые сети региональной столицы. Время показало: в те непростые годы это было абсолютно правильное решение и власти и энергетиков для выхода из тяжелой ситуации. В ту пору не раз собиралась «триада» — угольщики, железная дорога, энергетики. Поговорить было о чем: железная дорога потребляла более 40% от произведенной электроэнергии и не платила, далее по цепочке у энергетиков возникали проблемы с оплатой топлива, выплатой зарплаты. Большое спасибо Юрию Борисовичу Уцыну, главе угольщиков, который, понимая всё, отгружал топливо. В высоком кабинете собрались замминистра путей сообщения, руководитель РАО, Уцын. Договорились о живых  деньгах, уступали друг другу во многом, шли на явные убытки ради того, чтобы наладить финансовые потоки, перестать создавать проблемы друг другу. В итоге «живые» деньги пошли от железной дороги. Составили соглашение и стали распределять средства по цепочке обязательств. Налоги мы начали платить деньгами, а бюджетники — расплачиваться за энергию. Эти моменты мы переживали в девяностые годы вместе с  руководившим тогда Читаэнерго Виктором Мясником.

Да, сейчас другая практика взаимодействия, суд —  правовой инструмент, но печально, что эти вопросы затягиваются и решаются с потребителями путем угроз. Я за то, чтобы потребителей энергии не считали исключительно как субъект, у которого есть одна обязанность: платить. Потребитель — это партнер, здесь уместны обоюдное уважение и признание друг друга. Посмотрите договора на поставку энергоресурсов и сравните: что обязан потребитель и что обязана ресурсоснабжающая организация? Раздел, где указаны права потребителя, явно поигрывает.

Потребители должны участвовать в том числе и в обсуждении тарифов. И очень правильно в свое время было сделано, когда в состав совета директоров Читаэнерго был включен представитель власти региона — заместитель губернатора  Вячеслав Петухов. И это нормально, власть видит стратегию и инвестиции энергокомпании. Такие примеры есть и по стране, например, в Санкт-Петербурге. Развитие энергокомпаний, их стратегии должны быть абсолютно понятны в регионе для всех — для власти, потребителя, инвесторов.

— Раньше Вы отрицательно относились к тому, что только тариф является источником развития компании. Ваше мнение не поменялось?

— Считаю совершенно ошибочно развивать и инвестировать энергокомпании и энергетику только за счет тарифа или платы за присоединение. Сегодня, чтобы создать 1 киловатт мощности, нужно потратить примерно  огромные деньги, даже в долларах, и если перевести эти затраты в тариф, нагрузить потребителей, значит, угробить их. Загружая тариф значительными инвестиционными расходами, энергетики рискуют не собрать эти деньги, такой тариф попросту никто не оплатит. В Забайкалье и так мало потребителей с устойчивым финансовым состоянием — железная дорога, бюджет, население, малый бизнес. Я думаю, обновление и развитие энергетики можно осуществлять за счет средств инвесторов, в том числе  государственных денег. Можно долго находиться в ожидании, когда за счет средств в  тарифах пойдут  большие инвестиционные потоки. И очень реально дождаться: перестанет работать то, что сегодня дает потребителям киловатты и гигакалории. Время уходит, нужно срочно искать другие реальные финансовые источники.

В свое время было постановление № 134 об инвестиционном фонде РФ, и наши энергетики заявляли о намерениях использовать этот источник. То есть можно было привлечь федеральные финансы, федеральные целевые программы, программы развития теплоснабжения городов, есть еще ряд федеральных программ. Конечно, в настоящее время получить средства на эти цели — очень непростая задача.

— Прошлый год показал, что при решении тарифной проблемы между разными потребителями с подачи некоторых спикеров вбивается клин. Ваше отношение к ликвидации перекрестного субсидирования: потянет  ли население, если на него начнут перекладывать нагрузку бизнеса?

— Когда бизнес платит больше, чем население за энергию, он свои затраты вкладывает в ценники на свои товары и услуги, за которые в итоге рассчитывается гражданин. При этом точную дату ликвидации перекрестного субсидирования назвать сложно, и вообще, тарифная политика в отношении населения должна предусматривать механизмы защиты граждан не только сдерживанием роста тарифа для населения, но и различными адресными механизмами помощи гражданам и дальнейшим развитием этих механизмов и схем — субсидии, субвенции, компенсации.

В прошлом году тариф на тепло вырос на 35%, и ситуацию усложнил факт единовременного синхронного применения норм федерального постановления, когда отопление стали считать не по счетчикам, а по нормативам, это больно ударило по бизнесу и бюджетным учреждениям.

Истоки столь резкого роста стоимости тепловой энергии в том, что тогдашние власти региона согласовали энергетикам больший объем затрат. Часть расходов предполагали компенсировать из бюджета края по годам, это законный механизм. Но выполнимо ли это было в 2013-2015 годах? Дефицитный бюджет края с 2012 года стал все более привлекать кредиты. Насколько было разумно и рискованно брать на себя эту ношу по компенсации части затрат теплоснабжающих компаний? Я считаю, что нет. Еще вопрос,  почему эти сложности сложились в один момент? Почему не посчитали последствия? Почему не просчитали и не перешли поэтапно на этот пресловутый «нормативный» метод несколько лет ранее? Почему заблаговременно  не известили должным образом  потребителей? Даже в такой ситуации я остаюсь при мнении: энергетики не должны противостоять власти и потребителям, а садиться за круглый стол, как в те сложные времена. А региону необходимо заняться более глубоко всеми составляющими энергетической отрасли края, работать над энергетической стратегией, предусматривая и просчитывая тарифные последствия заблаговременно.

Несколько лет назад в двух регионах Сибири два крупных потребителя энергии вышли на прямые договоры на федеральный оптовый рынок, при этом весь денежный поток их оплаты также был переведен на федеральный уровень. В Забайкалье это была электротяга Забайкальской железной дороги, в Красноярском крае — крупные производители алюминия. Вследствие этих действий в регионах резко обострилась проблема перекрёстного тарифного регулирования.  В обоих регионах возникли судебные иски к краевым бюджетам. В Красноярском крае нашли решение путем компенсаций через конкретные персональные постановления правительства РФ и через субсидии из федерального бюджета. А у нас эта проблема преодолевалась через  сложные судебные разбирательства, и тяжелые последствия так до сих пор окончательно не ликвидированы.

— Потребителям обещают снизить тариф на электроэнергию, реальны ли эти обещания?

— Насколько мне известно, власти края решают этот вопрос, ссылаясь на пример соседей — Республики Бурятии и Дальнего Востока. Здесь ряд факторов, которые надо подробно анализировать. Ведь действительно есть вопрос, почему новейшая Харанорская ГРЭС продает мощность по «вынужденному режиму» и получает более 200 тыс. рублей за мегаватт? А более возрастная Краснокаменская гораздо дешевле?

Эти и другие вопросы ценообразования должны стать элементом региональной энергетической стратегии.

В 2012 году в общественно-консультативном совете при Забайкальском УФАС были сформулированы предложения по уменьшению роста тарифов. Нас поддержал глава ФАС Игорь Артемьев. Появилось обращение  в правительство России об устранении тарифного неравенства. Количество зон свободного перетока (в каждой такой зоне действуют свои тарифные условия) предлагалось сократить до четырех. Пусть это будет общий рынок, а не головная боль какого-то отдельного региона.

— Знакомы ли Вы со стратегиями развития энергокомпаний Забайкалья, нужна ли Забайкалью Читинская ТЭЦ-3?

— Разве может быть другое мнение, что  в регионе нужен эффективный источник электрической энергии и тепла, который в современных условиях мог бы обеспечить надежное энергоснабжение и был бы недорогим для потребителей? Но это фантастика.

На сайтах компаний в годовых отчетах перечислены основные направления стратегий развития  — эффективная работа, надежное энергоснабжение. Но в моем понимании стратегия — это развитие, глубокая модернизация, строительство мощностей и инфраструктуры по передаче энергии. Если говорить о ТЭЦ-3, она нужна больше для нужд теплоснабжения города. По электрической мощности  Забайкалье в настоящее время самодостаточно. Но есть вопросы по износу оборудования: на Читинской ТЭЦ-1 работает 13 котлов, последний из них ввели в строй в 1978 году.

Однажды, ещё в 1991 году, я написал в «Забайкальском рабочем» статью «Зеленые эмоции и голос разума». В этой публикации речь шла о так называемой третьей очереди Читинской ТЭЦ-1, которая уже строилась. Тогда при максимуме нагрузок энергосистемы третья очередь стояла во главе угла. Планировалось старые мощности электростанции закрывать, замещать их новым эффективным оборудованием.  Однако в ту пору энергетика финансировалась из государства. Общественники-экологи были категорически против, финансирование прекратилось. Прошло почти 30 лет, мы в городе Чите так и работаем на старом  оборудовании.

Важно упомянуть, а какую позицию в решении вопроса занимают власти края и города? Чтобы добиться какого-либо финансирования, мы должны четко и ясно обосновывать и доказывать, а сколько энергии потребуется?

В советские годы город был обязан разрабатывать генеральный план, стратегию развития, проектировать схемы теплоснабжения, строительства. На 25 лет составлялись серьезные проекты, и они имели статус незыблемого, обязательного для всех документа. Вне зависимости от того, что  планируется построить: ТЭЦ-3 или третью очередь ТЭЦ-1, надо понимать, для каких потребителей?  Заказчик этого процесса — органы власти, которые и разрабатывают планы и программы развития городов и края в целом. Именно там, в этих полноценных планах и должны быть сформулированы потребности в электроэнергии и тепле.

— А что все-таки выгоднее, комбинированная выработка тепла и электричества на ТЭЦ или эффективная котельная?

— Да, с точки зрения физики процесса, выработка на ТЭЦ эффективнее, но когда мы говорим о конечном тарифе, это две большие разницы. Цена выработанной тепловой энергии на ТЭЦ обрастает дополнительными затратами. Тем не менее, сегодня производство тепла на котельной дороже, чем на ТЭЦ, и в Чите еще немало кочегарок, которые надо закрывать. Потребителей необходимо подключать к Читинской ТЭЦ-1.

— Здесь ветеран-энергетик Аркадий Остроумов возразит, что нельзя нагружать устаревшую Читинскую ТЭЦ-1.

— Надо думать и о глубокой модернизации ТЭЦ, и о закрытии котельных попутно, и, что самое главное, занимаясь поиском на эти цели источников финансирования. Если в Чите и Забайкалье  будут разработаны проекты  энергообъектов, схемы энергоснабжения в целом, обоснована должным образом их необходимость для города, для края, показана их эффективность, то можно будет идти в федеральные структуры, обращаться к инвесторам. В таких вопросах нужна серьезная глубокая проработка всех составляющих с учетом требований сегодняшнего дня.

— Работая в составе Общественной палаты Забайкалья, Вы сталкиваетесь с жилищными и коммунальными проблемами нашего города. Есть ли у Вас личный рецепт решения этих проблем?

— Сфера ЖКХ, да и жилой фонд у нас, к сожалению, не в очень хорошем состоянии. И коль уж на законодательном уровне принята норма о сборе средств за капитальный ремонт, надо ее выполнять. Гражданам же хочу посоветовать быть  максимально близко к своим деньгам, участвовать в управлении средствами и жильем, проявлять активность, добиваться соблюдения своих прав.

Автор: Виолетта ВДОВЯК

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите, пожалуйста, необходимый фрагмент и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить нам. Заранее благодарны!

Оцените, пожалуйста, этот материал по 5-балльной шкале:

5 - отлично

2
100%

4 - хорошо

0
0%

3 - удовлетворительно

0
0%

2 - неудовлетворительно

0
0%

1 - резко отрицательно

0
0%

Голосование завершено!

Средний бал - 5

Всего проголосовало 2 человека

27.09.2017 - 27.10.2017

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

Вверх