Меню
16+

«Забайкальский рабочий», Официальный сайт ежедневной краевой общественно-политической газеты

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 57 от 29.03.2018 г.

Спасти Кенон: версия учёных

Автор: Кира КРАПИВКИНА

Фото Александра КАЛАШНИКОВА.

Состояние озера Кенон уже много лет заставляет бить тревогу неравнодушных читинцев. Общественное движение «Спасем Кенон вместе» проводит акции по очистке водоема, регулярно вывозя с его берегов бесконечные КамАЗы мусора. Помимо общественников проблемой уникального озера занимаются и забайкальские ученые, которые разработали интересный проект под названием «Концепция сохранения и развития экосистемы озера Кенон и его водосборной территории».

Источники загрязнения

Читинская ТЭЦ-1 за долгие годы значительно повлияла на экосистему Кенона. 

Мы пригласили авторов проекта в редакцию, чтобы подробно обсудить все его аспекты. Наши гости — сотрудники Института природных ресурсов, экологии и криологии Сибирского отделения Российской академии наук (ИПРЭК СО РАН): начальник центра по инновационной деятельности Игорь Тепляков, научный сотрудник лаборатории водных экосистем, кандидат биологических наук Алексей Куклин, аспирант Екатерина Банщикова.

— Расскажите, пожалуйста, почему вы решили разработать такой проект? Разве для спасения Кенона недостаточно регулярной уборки мусора?

А. Куклин:

— Много людей в Чите интересуются судьбой Кенона и напрямую участвуют в очистке его берегов. Но в большинстве своем это спонтанные решения, они не основаны на научном подходе. Просто собирать мусор вокруг Кенона — это акция, польза от этого большая, но преимущественно эстетическая. В то время как наша концепция направлена на то, чтобы как можно более эффективно подойти к сохранению экосистемы озера Кенон. Лаборатория водных экосистем ИПРЭК занимается исследованием озера Кенон с 1970-х годов, с 2011 по 2016 год мы изучали биологическое и химическое загрязнение озера. По современной оценке, озеро нормально функционирует: в нем живет рыба, растут растения. Основным показателем качества воды для населения является ее прозрачность. Для обывателя прозрачная вода — это чистая вода. На сегодняшний день прозрачность воды в Кеноне — до дна, до 5 метров, в то время как в 1990-х годах она доходила до 1 метра. В отдельные периоды, когда озеро цвело мелкими водорослями, толщина цветущего слоя доходила до 15 см. Вот это была катастрофа. Сейчас такого нет. Поэтому наш первый посыл к общественности: не надо рушить сложившееся хрупкое равновесие, которое сейчас установилось в экосистеме. Элементом устойчивости этого равновесия является водная растительность, травы, которые разрослись по дну озера. Часть содержащихся в воде питательных веществ они оттянули на себя, сконцентрировали их в своем теле, а также перекрыли донные отложения. Они растут на дне и препятствуют волновому взмучиванию вещества, попаданию его в воду, что ведет в совокупности к высокой прозрачности воды.

— Если вода прозрачная и озеро нормально функционирует, зачем тогда его спасать?

А. Куклин:

— Расположение водоема в центре городской агломерации ведет к поступлению в него загрязняющих веществ. Наиболее опасными среди них являются загрязнение водоема тяжелыми металлами, которые в высоких концентрациях являются токсичными для живых организмов. Например, через рыбу они могут попадать в организм человека. Водные травы, аккумулируя тяжелые металлы, выступают как фильтр и, отмирая, опускают их на дно, переводят металлы в донные отложения. Осенью, когда растения отмирают, они выбрасываются озером в береговую зону. Собирая травы, можно без негативного влияния на экосистему водоема проводить изъятие органического вещества и накопленных в нём тяжелых металлов. Развитие именно этих крупных растений связано с тем, что уровень воды в Кеноне низкий. Правда, как говорят власти, он низкий из-за недозакачивания воды ТЭЦ. Но когда ТЭЦ закачивала по 22 млн. кубов воды в год из Ингоды, тогда была фаза цветения водорослями, и вода в озере была мутная и дурно пахнущая. А сейчас они качают 7-10 млн. кубов и поддерживают этот минимальный уровень, необходимый для работы станции. Оказывается, этот уровень наиболее благоприятен для сегодняшней ситуации с загрязнением озера, поэтому его нужно поддерживать. Объем закачки должен зависеть от того, сколько выпадает осадков на территории водосбора. Если будут влажные годы, закачивать нужно меньше. Если сухие, то закачивать нужно будет чуть больше, чтобы поддерживать уровень, близкий к современному. Чтобы травы, которые сейчас растут, находились в наиболее благоприятных условиях.

— Что вы предлагаете?

А. Куклин:

— Мы предлагаем как можно меньше воздействовать на саму экосистему. Существует известный проект строительства дамбы на озере Кенон, заложенный в генеральный план развития города Читы. В нем предполагается разделить озеро дамбой, в одной части сделать технический водоем, в другой — коммунально-бытовой. Но, во-первых, неизвестен ущерб от строительства дамбы, который перечеркнет все плюсы от нее самой. Во-вторых: зачем ее сегодня строить, если озеро функционирует нормально? Есть другие, более дешевые механизмы, которыми можно пользоваться. Первый: регулирование уровня воды, о чем я уже говорил. Второй: сбор и утилизация трав, выброшенных на берег. Их можно в дальнейшем экономически выгодно использовать, например, для почвогрунта под растительность на золоотвале, для рекультивации свалок. Убирая и используя в хозяйстве эти выбросы, мы сделаем два добрых дела вместо одного. И третий момент — уменьшение поступления загрязняющих веществ с территории водосбора путем создания зеленого барьера вокруг озера.

И. Тепляков:

— На сегодняшний день один из основных источников загрязнения озера — золошлакоотвал. Это то, что копилось в течение 60 лет — 13,5 миллиона тонн золошлакоматериалов. Из ТЭЦ идет унос влажных материалов, частично происходит фильтрация, в результате чего озеро сменило химический состав с гидрокарбонатного на сульфатный. Самое главное: происходит пыление. У золошлакоотвала чаша достаточно большая. Мы проводили выборочные исследования, которые показали, что достаточно серьезная доля золошлакоматериалов находится в верхнем слое почвы, причем на всем протяжении до озера. Это постепенный ветровой и водный перенос. Северо-западные ветра переносят их на почву и частично на озеро. Потом в результате дождей, таяния снегов, этот верхний слой постепенно сдвигается и попадает в озеро. Это один из существенных загрязняющих моментов. Основной водосбор идет как раз через место, загрязненное золошлакоматериалами. Как верно сказал Алексей, озеро подстраивается под эту ситуацию, озеро — это сложная экосистема, которая адаптируется. Но для отдыха людей озеро сегодня не приспособлено или приспособлено в очень малой степени. Отдыхать там мало кому понравится. Мы хотим не просто помочь озеру, но еще и помочь людям сделать Кенон пригодным для отдыха. Поэтому мы предлагаем бороться с пылением и водным уносом.

Создать зеленый пояс

В октябре ученые вместе с добровольцами высадили 720 саженцев вокруг золошлакоотвала. Фото Игоря ТЕПЛЯКОВА.

— Екатерина, на круглом столе в ИПРЭК, посвященном Дню российской науки, Вы подробно рассказали об одном из пунктов проекта — создании зеленого барьера вокруг Кенона. Поделитесь с нашими читателями.

Е. Банщикова:

— В связи с тем, что водосборная площадь озера Кенон находится в зоне сильного антропогенного влияния, появилась проблема — эрозионно-оползневые процессы, которые усиливают загрязнение озера за счет вноса механических примесей. Поэтому возникла необходимость защитить и создать ветрозащитные, почвоукрепляющие, берегозащитные полосы из лесных насаждений. Они будут снижать силу ветра, препятствовать водной и ветровой эрозии, сохранять водный баланс озера, снижать испарения с водной поверхности. В рамках нашей концепции было принято решение создать 15 защитных зон с учетом рельефа местности, экспозиции склона. Так как рельеф очень неоднородный, нужно учитывать все факторы, включая господствующие западные и северо-западные ветра. На этом этапе мы планируем близ золошлакоотвала создать ветрозащитные полосы. Каждая полоса будет состоять из 6-7 рядов определенных пород растений.

— Какие именно породы предполагается высадить?

Е. Банщикова:

— Местные. Они обладают почвозащитными, морозоустойчивыми и ветрозащитными свойствами, имеют хорошую корневую систему, отвечают нашему климату. Это тополь, ильм, сосна, лиственница, береза. Причем сосна — главная порода. Сопутствующие породы — кустарниковые: черемуха, яблоня, лох серебристый, облепиха, боярышник. На склонах можно высадить водорегулирующие растения, чтобы водная эрозия не развивала овраги, которых уже и так много. Каждая территория прорабатывается детально, учитывается рельеф, и мы подбираем породный состав растений. На территории ТЭЦ необходимы лесные полосы с подбором пород для защиты от вредного стока с электростанции. С южной стороны озера Транссибирская магистраль проходит очень близко к нему, там идет обвал южной части склона. В этой части тоже необходимо облесить территорию. Более 30 лет назад на Кеноне под руководством нашего ведущего специалиста, кандидата сельскохозяйственных наук Виктора Петровича Бобринёва, ныне покойного, были сделаны посадки вдоль Транссиба. Сегодня они высохли, их нужно дополнять или заменять. Эти работы проводить нужно обязательно. Создание лесных полос и в Забайкалье, и в России, и во всем мире проводится уже давно. Раньше в нашей стране были даже соответствующие государственные программы. Сегодня таких программ нет, но классические схемы остались, и мы предполагаем воспользоваться ими на нашей территории. Очень важен и эстетический момент — нужны парковые зоны. Надо учесть интересы будущих жителей строящегося микрорайона Хороший, создать на его территории шумоулавливающие и ветрозащитные лесные насаждения.

— Сколько нужно посадочного материала в целом?

Е. Банщикова:

— Пока трудно сказать. Каждая зона требует определенного проекта с отдельным подбором пород. Посчитать пока мы не можем. На данном этапе мы предполагаем провести научно-исследовательские работы. Нужно выезжать на местность и все просчитывать.

И. Тепляков:

— Могу сказать приблизительно, сославшись на Бобринёва, нам нужно около 250 гектаров зеленых насаждений. Каждая зона отвечает за свою функцию, и у каждой своя схема посадки. В каждой зоне мы предлагаем высадить определенные виды растений. Мы исходим из того, что нет необходимости высаживать здесь лес. Нужно создать два парка для читинцев: один общегородской в районе нефтебазы, второй — для жителей КСК. Наш принцип: не надо менять естественно сложившуюся природную среду. Мы будем культивировать те растения, которые там прижились, растут и нормально себя чувствуют. Не надо завозить сюда голубые ели.

Экосистема как живой организм

Игорь Тепляков, Екатерина Банщикова, Алексей Куклин в редакции "ЗР". Фото Алексея Будько. 

— Вы показывали властям ваш проект?

И. Тепляков:

— Да, конечно. Когда мы все эти зоны разработали, мы для себя поняли, что наша компетенция в каком-то месте уже заканчивается. Мы не архитекторы, не планировщики, мы экологи-ученые. Везде есть красные линии: линия электропередачи, трубопровод, дороги, стройки и т.д. Мы не можем в этих местах ничего планировать, даже ни одного дерева посадить, пока город не даст добро в лице комитета ЖКХ. Поэтому мы хотим по отдельным территориям снять административные барьеры. Первым делом мы пошли к студентам строительного факультета ЗабГУ, они загорелись и сейчас для нас готовят проекты двух городских парков отдыха. Обещали сделать к началу апреля. Потом мы пошли в Общероссийский народный фронт и Общественную палату, разговаривали с Натальей Дроботушенко. Нас там поддержали. В начале марта встречались с главным архитектором города Михайловым. Он тоже поддержал наш проект, но с условием того, что все будет профессионально. В итоге мы договорились, что нам в распоряжение дадут четыре объекта для обследования. Как только мы их получим, сразу выйдем со студентами и учеными делать топосъемку, оценивать рельеф, затем выберем конкретные участки и на них посадим деревья.

— Насколько мне известно, в прошлом году вы уже высаживали деревья вместе с сотрудниками ТГК-14?

И. Тепляков:

— В октябре мы посадили 720 саженцев вокруг золошлакоотвала, получилась полоса 120 метров длиной. Несмотря на то, что было холодно, почти сто добровольцев приехали нам помогать: студенты, ОНФ, «Спасем Кенон вместе», сотрудники ТГК-14, в том числе первый заместитель генерального директора и директор ТЭЦ-1. Люди приехали и с удовольствием поработали. Часть деревьев взяли из нашего питомника, который находится в районе села Сивяково, часть — из леса, в местах пожарных разрывов по официальному разрешению Минприроды края. Кстати, в нашем проекте мы предусмотрели создание питомника. Если мы начнем для посадки возить из леса деревья, то этого не выдержит никакая экономика. Это дорого. Нужен питомник, чтобы разводить эти растения в шаговой доступности от зеленой зоны. Быстрого эффекта это, конечно, не даст, нужно 10-20 лет. Но если мы начнем уже завтра высаживать деревья, через 20 лет вокруг озера появится лес. Как в Белокурихе (Алтай), где за десять лет жители высадили миллион деревьев и в итоге вместо голых сопок получили полноценный лес.

— Что будет с Кеноном через 20 лет, если не предпринять мер, предложенных вами, и пустить все на самотек?

А. Куклин:

— Сейчас мы находимся в засушливой фазе климатического цикла. Высохли Торейские, озера, мелеют Ивано-Арахлейские. Это естественные процессы, происходящие раз в 30-40 лет. Но затем за 2-3 года придут дожди, осадки, и озера наполнятся водой. Она смоет с неподготовленной территории загрязняющие и питающие водные растения вещества — азот и фосфор, которые попадут в озеро. В плюсе окажутся не те травы, которые медленно растут и являются сегодня регуляторами состояния, а микроводоросли, которые быстро растут. Они начнут уменьшать прозрачность воды, с глубины уйдут травы, волнами начнется взмучивание донных отложений, которые находятся в центральной части. Растительность двинется поясом к берегу до глубины 3,5 метра. И мы опять придем к ситуации, когда вода станет мутной. Невозможно будет ни искупаться, ни выйти к озеру. На самом деле такая ситуация возможна даже с учетом того, что мы предлагаем. Но наша задача, как представителей науки, предвидеть последствия и минимизировать их. Озеро Кенон — это сложная система, состоящая из множества живых организмов. Эта система может подстроиться под разные ситуации. При поступлении загрязняющих веществ для самой экосистемы не произойдет ничего страшного, она просто вступит в новую фазу своего развития и адаптируется. А вот для людей в результате этих процессов озеро потеряет благоприятные свойства и характеристики. А мы хотим, чтобы люди могли отдыхать, не нанося ущерб естественному состоянию озера.

— Понятно, что ваша задача — разработать научный проект, а не подсчитывать его стоимость. Но ведь в любом случае такой масштабный проект предполагает и солидное финансирование?

А. Куклин:

— Для реализации проекта нужен постоянный мониторинг на водоеме, который, естественно, должен оплачиваться. Городская администрация должна заложить строку в бюджете на поддержание состояния экосистемы озера Кенон.У нас работает тринадцать контролирующих организаций, которые смотрят за Кеноном, в том числе УГМС, Росприроднадзор, природоохранная прокуратура. Но они могут лишь оценить состояние озера, а научный мониторинг не просто направлен на оценивание состояния, но и предлагает меры по улучшению, поддержанию этого состояния.

И. Тепляков:

— Мы точно знаем, сколько стоит посадить одно растение, исходя из нашей практики. Весь комплекс работ от момента выкапывания до посадки — от 300 до 600 рублей. Что касается реализации самого проекта, я не хочу питать иллюзий. Решать такую глобальную программу — это не дело добровольцев. Нужна поддержка краевых, городских, федеральных властей. Мы очень надеемся на поддержку бизнеса и общественности. Если осуществить задуманное нами через механизмы государственно-частного партнерства, это получится гораздо быстрее.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

2