Меню
16+

«Забайкальский рабочий», Официальный сайт ежедневной краевой общественно-политической газеты

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

Неслучайная встреча

Автор: Кира КРАПИВКИНА.

Фото  Евгения Епанчинцева.

Одно дело — видеть любимого артиста в кино, сериалах, по телевидению и в Сети, короче, где-то там далеко, почти в параллельном мире. Совсем другая история — дышать с ним одним воздухом, когда он на подмостках, а ты в зрительном зале; смотреть на него во все глаза, ловить с жадностью каждое движение, слово, жест и замирать от восторга.

Сергей Маковецкий, который отмечает юбилей сегодня, 13 июня, — тот самый артист, который заставляет зрителя благоговейно таить дыхание, хохотать до слез, плакать, как дитя, восторгаться и ужасаться, распахивать от восторга и зажмуривать от него же глаза. И рукоплескать до боли в ладонях, до шума в ушах.

Забайкальским зрителям крупно повезло. Незадолго до своего дня рождения Маковецкий приехал на седьмой кинофестиваль, прошелся по багуловой дорожке, даже получил специальный приз, а на следующий день, когда кинофорум уже официально был завершен, подарил зрителю свой моноспектакль «Неслучайная встреча». Актера подобного масштаба читинцы имели счастье видеть и слышать прошлой осенью — Александр Филиппенко, который тоже был гостем кинофестиваля, выступал с моноспектаклем «У автора в плену». С тех пор ничего похожего на главных сценах забайкальской столицы не происходило, и вот на тебе — подарок от одного из самых мощных российских актеров. Как одна минута, два с половиной часа блистательного актерского монолога, перемешанного с видеорядом, и все это на одном дыхании. Такое подвластно только настоящему мастеру, а то, что Маковецкий именно мастер, сомнению не подлежит.

Спектакль «Неслучайная встреча» — это взрывная смесь монологов, воспоминаний, наблюдений, впечатлений, поэзии и прозы, кино и театра, Чехова и Достоевского, Балабанова и Урсуляка, Михалкова и Хотиненко, Жванецкого и Гроссмана. Маковецкий не дает публике расслабиться и заскучать, но вовсе не за счет попсовых эффектов, как нередко принято у артистов, а благодаря виртуозному владению своей профессией. Он, выпускник легендарной «Щуки», — классический русский актер, который заткнет за пояс любого современного стендапера. Причем, в отличие от так называемых мастеров стендапа а-ля камеди клаб, он не опустошит и не опошлит зрителя, а наполнит его глубоким содержанием, и зритель выйдет из зала одухотворенным, умиротворенным и просвещенным.

Не успеет зачарованный зал погрузиться в изящную и лукавую атмосферу ранних чеховских юморесок, как тут же актер бросает его в леденящую глубину фильма «72 метра», где герой Маковецкого единственный из обреченных на гибель подводников отправляется на берег и остается в живых. Потрясенный встречей с женами погибших моряков подлодки «Курск», которые стоя, полные слёз, аплодировали команде фильма, актер не может говорить равнодушно об этом даже спустя почти пятнадцать лет. А потом вдруг «спевает» смешную украинскую песню про курочку, которую его герой Черненко срывающимся голосом пропел напоследок для своих товарищей в затонувшей подлодке. Но на сцене эта уморительная песня, превращённая актером в целую миниатюру, доводит зал до смеховой истерики. Важный нюанс: Маковецкий, коренной киевлянин, с презрением говорит о бесстыжих политиках, которые разъединяют украинский и русский народы. На родном украинском он обращается к забайкальскому зрителю и единой репликой ставит все на свои места: «На одной мове говорим». Политиков и политику он на дух не переносит, как всякий истинный художник. Для него искусство — та объединяющая сила, перед которой всякая политика, несмотря на свою разрушительную энергетику, немощна и убога.

Но вот уже зритель, высушивший слезы и с трудом унявший колики в животе от смеха, безжалостно брошен Маковецким в трагическую пучину войны. В сериале «Жизнь и судьба» по великому роману Гроссмана он играет еврейского физика-ядерщика Виктора Штрума, который создает атомную бомбу, а в это время его семья гибнет в концлагерях. И когда на экране герой Маковецкого читает письмо матери из лагеря (этот эпизод Гроссман взял из собственной жизни: его мать погибла в концлагере в 41-м, письмо от нее он получил спустя лишь три года), кажется, что зал весь напитался его тяжелыми слезами, не смея шелохнуться и проронить хоть звук. И вдруг… актер уже не Штрум, а Мармеладов, который под кабацкое улюлюканье повествует Раскольникову историю своего падения, и зрителю хочется его и задушить, и пожалеть одновременно. Но мгновение — и несчастный Мармеладов превращается во вполне счастливого чеховского надворного советника Семена Петровича Подтыкина. Который так и не съел чудесных блинов с икрой по причине смерти от апоплексического удара, чем вызвал очередной взрыв хохота в зрительном зале.

С особой нежностью Маковецкий рассказывает о своих любимых режиссерах. Балабанов, Урсуляк, Михалков — это люди, которые определили его творческий путь, дали возможность сыграть такие разноплановые, порой абсолютно противоположные роли, что он не устает благодарить их за счастливую актерскую судьбу. Первый присяжный в михалковских «Двенадцати», Белкин в балабановском «Брате-2» и, конечно, Фима Полужид в великолепной «Ликвидации» Урсуляка. Об этом легендарном (и это не преувеличение) фильме Маковецкий говорит: тут у меня для вас рояль в кустах. Отлично зная, что зритель ждет его, как вишенку на торте.

Вряд ли кто-то будет спорить, что роль в «Ликвидации» одна из лучших в карьере Маковецкого. По просьбе Урсуляка, он буквально на лету заменил замечательного актера Андрея Краско, которому роль Фимы была отдана изначально. Андрей Краско (Андрюша, как называет его Маковецкий, они снимались вместе в «72 метра» и были друзьями) внезапно умер на третий день съемок, и Сергей Маковецкий, не убоявшись этого трагического обстоятельства и откинув прочь все актерские суеверия, взялся за роль. Он сыграл ее бесподобно, на одном дыхании, оставив зрителю лишь сожалению и досаду, что Фимы очень мало в сериале. Но это уже претензии к сценаристам.

«Все говорили, что мы никогда не переплюнем «Место встречи изменить нельзя», а мы взяли и переплюнули», — так Маковецкий с гордостью обращается к зрителям, вспоминая съемки фильма. (Любопытный факт: «Место встречи» про москвича Жеглова и Московский уголовный розыск снимали на Одесской киностудии, а «Ликвидацию», где главный герой одессит Гоцман, — на Мосфильме). Он учился знаменитому акценту у жены-одесситки и местных жителей. Вместе с режиссером думали, какой головной убор должен носить Фима: шляпу, кепку?.. Нет, все не то. И придумали: тюбетеечку! Теперь без нее героя Маковецкого представить просто невозможно, будто он родился в ней. И все эти его шедевральные «Давид Гоцман, иди кидайся головой в навоз — я вас не знаю. Мне не интересно ходить с вами по одной Одессе» или «Сеня, верни награбленное в мозолистые руки» уже давно ушли в народ, как и любая фраза из фильма, произнесена ли она ключевым персонажем или героем эпизода. Над «Ликвидацией» удачно сошлись звезды, в ней все оказалось идеальным: и актерский состав, и режиссура, и операторская работа, и завораживающие виды старой Одессы, и музыка, и антураж. Фильм имел бешеный успех и до сих пор собирает аншлаги у телеэкрана. И огромная заслуга в этом успехе, конечно, у Сергея Маковецкого, Фимы Полужида с его волшебными руками и неповторимым шармом.

Маковецкий и чрезвычайно современен, и трогательно старомоден. Он читает свежайший монолог Жванецкого прямо с экрана смартфона, но произносит на дореволюционный манер не «фильм», а «фильма». Он стильно одет, но строит фразы, как будто родился в 19 веке. Он блистательный актер, но очень скромный человек, и немногочисленные цветы, подаренные зрителями, приводят его в умиление. Он надеется приехать еще, и забайкальский зритель подхватывает эту надежду. В конце концов, когда еще увидишь на местной сцене такое роскошное зрелище, как моноспектакль Сергея Маковецкого…

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.