Меню
16+

«Забайкальский рабочий», Официальный сайт ежедневной краевой общественно-политической газеты

13.05.2019 09:59 Понедельник
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

Не из книжек зная о войне

Автор: Оксана ЛЕОНТЬЕВА
Обозреватель

Фото: Александра КАЛАШНИКОВА и из личного архива С.И. Цвигунова.

Его история — песчинка в миллионе таких же судеб. Рожденный в мае 1938-го, четвертый, самый младший ребенок в семье на Брестчине, которая и советской-то стала только лишь через год после его появления на свет, рано оставшийся без материнской любви, как клятву, пронес эту самую любовь к людям и огромное желание оберегать их покой, через теперь уже долгую жизнь. Ветеран МВД, полковник милиции в запасе Степан Иванович Цвигунов удивительно ясно помнит почти каждый из дней, сложившихся в три долгих года его войны, проведенных в семейном партизанском отряде в лесах Белоруссии. А потому на вес золота образ человека, чей характер и поступки на жизненном пути определяла Великая Отечественная.

Профессия, периодически вызывающая назойливое отвращение к хроникёрству, аналитике и событийному повествованию, вдруг начинает быть глазами и ушами эпохи, когда дарит встречи, подобные этой. Все еще импозантный, с галантностью, присущей офицерам «того» века, при виде незнакомой женщины приосанивается и улыбается. Вот только глаза выдают человека много старше, храня особое знание, которое не дай-то Бог узнать кому-то еще. Таких, как он, сегодня принято облекать в особый статус, определение которому — «Дети войны». Выходной пиджак Цвигунова «ломится» от всевозможных наград, среди которых, к счастью, лишь одна боевая — орден за обеспечение правопорядка на Кавказе, куда однажды был откомандирован Степан Иванович руководителем отряда специального назначения. Остальные — медали юбилейные и за безупречную выслугу лет в милиции, которой отдал почти тридцать лет. Почетные знаки — за особую профессиональную доблесть и проявленное мужество при задержании опасных преступников.

Война, искромсавшая раннее детство, ему вспоминается часто. Раньше, как сам говорит, спокойнее относился к таким разговорам. Вроде все получилось, вырос, выучился, служил и жил по совести, воспитал дочерей. А теперь вот говорить о ней почти не может, тяжело и слезы застилают удивительно ясные и живые глаза. Наверное, с возрастом приходит осознание тех событий, и они начинают острее цеплять сердце. Почти невероятно, но Степан Иванович четко помнит то, что пришлось ему испытать в 1941-м:

— Мне шел четвертый год и был я четвертым ребенком в семье, когда началась война. Старшей сестренке едва исполнилось десять, брату — восемь, еще одной сестре — шесть лет. Спустя время все признали, что страна оказалась не готовой к нападению, а тогда в селе не осталось мужчин и молодых ребят. Не желая быть под врагом, народ уходил в леса, сбившись в небольшие отряды. Останься они тогда дома, пришлось бы служить фашисту. Четкой организации сопротивления не было, ведь никто не ожидал такого вероломного нападения. А захват территории Белоруссии шел настолько стремительно, что медлить было нельзя. Партизанское движение уже в лесах организовывалось. В лес, как и многие мужчины, ушел и отец. Мы, ребятишки, остались дома с матерью, которая ждала пятого ребенка. Немцы, а это был конный разъезд, появились в наших Старых Песках, что в 100 километрах от Бреста, буквально на второй или третий день после вторжения. Вдали беспрестанно громыхало и ухало, шли тяжелые бои, но враг, в то время сметая на ходу разрозненное сопротивление Красной Армии, уверенно продвигался на Восток. Жили мы на самом краю деревни, у закрайков леса с лугом. Помню, мы с братом играли за домом и увидели немцев, верхом на лошадях. Интуитивно почувствовав угрозу, стремглав бросились бежать до хаты, а вслед уже летела автоматная очередь, — рассказывает Цвигунов.

Тогда от смерти спасла рожь, надежно укрывшая малышей по дороге до дома. После, спрятавшись под кроватью, как считали, что нет укрытия надежнее, слышали, как немцы кричали на мать, требуя выдать «партизанен». Женщина, ничего не понимая от страха, вытащив из-под кровати пацанов, крепко прижав к себе, стояла перед орущими немцами. Тогда смерть, побродив рядом, лишь дохнула холодной сталью вороненых стволов, все обошлось. Но осталось ощущение опасности.

Частыми стали бомбежки и обстрелы с воздуха. Цвигунов хорошо помнит, как во время одного из налетов поздним вечером они с братом никак не хотели прятаться, ведь с неба летели яркие «светлячки», их так хотелось поймать в ладонь. Мама плакала и пыталась укрыть собой хохочущих ребятишек, принявших трассирующий свинец за забаву…

Буквально через несколько дней во дворе сельской школы повесили соседскую семью — двух женщин и четверых детей — за связь с партизанами. Мужчины, сбившиеся в отряд сопротивления, приходили в село за провизией по ночам. Немцы, прознав про это, не жалели никого, требуя выдать. И небезосновательно. Возле деревни Старые Пески базировались Березовские подпольные райкомы КП(б)Б и ЛКСМБ, редакция подпольной газеты «Пламя», партизанские отряды. Сейчас на месте, где когда-то была сожженная фашистами деревня, возведен мемориальный комплекс партизанской славы «Хованщина». В 1949 году установлен обелиск на братской могиле более сорока воинам и партизанам, погибшим в годы Великой Отечественной войны.

А тогда по дороге, что пролегала через хутор, днем и ночью шла тяжелая бронетанковая техника и живая сила противника, в Старых Песках на три долгих года обосновались немцы. Оставаться в селе с каждым днем становилось все опаснее, поэтому партизаны в одну из ночей увели своих в лес.

Для Степана, как и для других односельчан, началась жизнь в семейном партизанском отряде. Подобных тогда в местечке действовало несколько. Отца он почти совсем не видел, мужчины постоянно были на заданиях. После каждой удачно проведенной операции лесная группировка пополнялась оружием, к партизанам прибивалось больше людей, желающих мстить фашистам, гнать их с родной земли. Под откос летело все больше немецких военных эшелонов, уничтожались пехотные группировки противника.

Там, в лесу, постоянно меняя дислокацию, уходя от жестоких облав врага, народные мстители укрывались в глубоких землянках, сырых и холодных, более тысячи дней, до лета 1944-го. Цвигунов, пережив три таких, остался жив, несмотря на недоедание, постоянный холод и бомбежки. В иные дни из еды была только ржаная мука, заваренная крутым кипятком, да и той первыми кормили бойцов в отряде. Матери Степана не стало во время одной из них, уже в 42-м. Партизаны ушли на задание, когда гитлеровцы, взяв в плотное кольцо расположение, начали атаку.

— Помню, кто-то нес меня на руках, рядом бежали сестры, брат, женщины и дети, а мама едва поспевала за нами с недавно родившимся маленьким братом на руках. В какой-то момент она остановилась, не было уже сил бежать, вокруг были сплошные болота. Среди подоспевших на выручку был и отец. Мы побежали дальше, а матушка, попросив отца, беречь нас, кричала ему, чтобы уходил и уводил нас, мол, позже, передохнув, придет… Потом ее так и нашли мертвой, крепко прижимающей младенца к груди, как и всех остальных, кто не успел добежать до спасительного леса, — голос Цвигунова становится тише. — Отец похоронил их потом там же, на месте гибели. Почему-то не стал переносить прах в место общего захоронения, организованного уже после войны. Мама с братом так и остались на опушке, там их и навещали, — рассказывает Степан Иванович.

Бывало, неделями семейным партизанским отрядам приходилось, невзирая на холод и бескормицу, перебиваться в болотах, ожидая окончания таких облав. Тая смертельную опасность для немцев, трясина и камыш стали для семей партизан спасением.

Регулярные части РКК начали освобождать родную белорусскую землю от фашистов летом 1944-го. Отец вместе с партизанским соединением ушел воевать вместе с армией. Младшие Цвигуновы остались на руках у тетки, материной сестры. Родную деревню сожгли немцы, возвращаться на пепелище смысла не было, да теперь уже и не к кому. Тетка по-своему любила племянников, делилась едой и кровом. Только позже уже понял Степан, что любила с обидой на них, за то, что здоровы и выжили в лесах. Её родная дочь была немощной, не перенесла тягот и лишений и вскоре после войны умерла подростком. Лишь спустя десятилетия понял, будучи не одиножды отцом, как горько пришлось родственнице. Больше никогда не осуждал даже всуе, благодарил в душе. Однако ребятишек мать сестры подняла, хотя и не видели от нее ласки, но словом не укорила, растила потом уже вместе с отцом, вернувшимся после долгожданной победы инвалидом.

— Учился я поначалу с большой охотой, все было интересно и ново, школьная наука давалась легко, лучше сходился с ребятами постарше, классы тогда были разновозрастные. Однако чуть не бросил образование. Нас же кормить нужно было, а со старшими детьми и мне приходилось работать наравне со взрослыми. Отец на лесозаготовках трудился, а с ним вместе и старший брат Коля. Потом и вовсе они уехали на заработки в среднюю полосу. Да и платить за обучение нечем было, не говоря о том, на какие «шиши» тетрадки и книжки покупать, хотя старался быть прилежным и учился на «отлично» вплоть до седьмого класса, — улыбается Степан Иванович.

Не раз и не два, тысячи раз вспоминал Цвигунов ту настырную, волевую, красивую и молодую учительницу сельской школы, которая смогла убедить отца найти деньги на образование сына, и его самого в том, что учиться нужно и важно. Софья Дмитриевна строгая была, занимательно и со знанием дела колдовала над формулами и пробирками — «химичка», попробуй не выучи урок. Сам «химичил» на «отлично», отлетало от зубов. Но над книжками частенько засыпал, сказывалась на неокрепшем детском организме физическая работа. Выручала «лесная» закалка: выдюжил полуголодный под бомбами и обстрелами в промерзшей землянке, а в мирное-то время грех было жаловаться на жизнь. Всем досталось, лучше и богаче жили лишь единицы…

Как то незаметно подобрался и 1956 год. Окончил десятилетку, повзрослел и возмужал, твердо решив, что кусок хлеба пора зарабатывать самому, уехал строить в казахские степи, где вовсю в то время кипела работа по подготовке, как выяснилось позже, космодрома «Байконур». Приехал в отпуск к родным, а там снова Софья Дмитриевна на учебе настаивать начала. Сначала отмахивался, потом решил, что права наставница, вместе с одноклассницей Аней, давно приглянувшейся, поступил в техникум связи.

После была армия в Забайкалье, многому научившая, где Цвигунов дольше положенного отслужил старшиной взвода. С тех пор наш край он считает родным. А заботливый «по-старшински» характер, которому научился Степан Иванович, работая в бригаде с бывшими фронтовиками, предопределил всю дальнейшую его жизнь, которую полковник запаса посвятил охране общественного порядка, надев милицейские погоны курсанта Хабаровской специальной средней школы милиции.

Милицейские будни Цвигунов вспоминает легко, с любовью и юмором. В середине 60-х, уже младшим лейтенантом, вернулся в Забайкалье участковым в Борзинский район. Из первых встреч с хулиганами особо запомнилась одна, когда поступил вызов в одно из сел, где подвыпивший муж, расстреляв картечью из двустволки жену, забаррикадировался на чердаке, отстреливаясь из ружья. Степан Иванович пошел на обезумевшего от водки стрелка напролом, испугавшись не за себя, за односельчан мужика. Ведь убедил тогда отдать дробовик и сдаться сотрудникам милиции. В дальнейшем во время службы на более старших должностях в милицейских райотделах и в других районах края ему «везло» на стрелков: под дулом охотничьих ружей стоял еще дважды. Служил вместе с фронтовиками, перед ними слабину не проявишь — стыдно было плохо выполнить свой долг.

Хранила Цвигунова судьба во время опасных ситуаций по задержанию преступников. Будто извинялась за украденное войной детство, убитую мать. На пенсию Степан Иванович вышел в звании полковника, родил вместе с женой и воспитал трех дочерей, одна из которых теперь служит в краевом управлении МВД.

Масса благодарностей по службе, удостоен медали ордена «За заслуги перед Отечеством». Ветеран органов МВД внес огромный вклад в улучшение организации патрульно-постовой службы, службы вневедомственной охраны Читинской области. По жизни крепко дружил со спортом — неоднократно становился чемпионом областного общества «Динамо» по волейболу и легкой атлетике. Среди его особо почитаемых наград — медаль «За заслуги перед Читинской областью». Долгие годы Цвигунов являлся председателем Совета ветеранов УВД по Забайкальскому краю.

И сегодня духом  Степан Иванович не падает. А еще он частый гость в Управлении Росгвардии по Забайкальскому краю, где его любят и уважают как заботливого и мудрого наставника. Молодые офицеры чутко прислушиваются к его дельным советам, зная, что каждый Цвигунов пропустил через себя, обобщив собственный богатейший опыт, более тридцати лет отдавший охране жизни и здоровья забайкальцев.

А завтра он наденет свой выходной мундир, который со временем стал тяжелым от наград, полученных за выполнение профессионального долга в мирное время. За то и старался, к этому стремился, чтобы детство, которого лишила его страшная баба с нечеловеческим лицом по имени «Война», чьим ребенком он стал поневоле, было настоящим у тысяч забайкальских детей.

С Днем Победы, дорогой Степан Иванович!

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.