Меню
16+

«Забайкальский рабочий», Официальный сайт ежедневной краевой общественно-политической газеты

13.05.2019 09:52 Понедельник
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

Портреты с уходящей натуры…

Автор: Оксана ЛЕОНТЬЕВА
Обозреватель

Фото: Из личного архива автора.

Все, чем живу сегодня, что есть во мне хорошего — все это от них, донесших из 45-го стремление жить честно, любить и делать жизнь лучше и счастливее. Пашка, старшина 2 статьи Амурской краснознаменной флотилии, парторг целинного совхоза Павел Степанович — настоящий коммунист, такой, какого в одноименном фильме сыграл артист Урбанский. Санитарка эвакогоспиталя Люба, возившая на конной бричке директора мукомольного завода. Уходящие, к сожалению, сегодня натуры, запомнившиеся честностью, порядочностью, любившие жизнь так, как могли только те, кто остался живым на отгремевшей Великой Отечественной и после тяжелой работы в тылу — мои деды...

Часто, особенно перед этим Днем, невидимыми тисками сжимает горло тоска, странно трепещет сердце светлая и тихая радость. Победа ворвется на улицы вместе с первыми лучами яркого солнца, заиграет его отблесками на начищенной меди духовых труб и далеким гулом техники, идущей на парад по Обводной. Я родилась спустя почти два с половиной десятилетия после войны, но 9 мая воспринимаю как личный праздник. С тех пор, как помогала чистить их медали зубным порошком перед парадом, начала прислушиваться к негромким их разговорам, понимать, что нельзя обманывать и красть, обижать слабого, необходимо ценить дружбу. Моим воспитанием по большей части занимались люди, по судьбе которых, словно острым лезвием бритвы «Золинген», прошлась война, научившая их ценить каждый прожитый миг, делиться счастьем и радостью с окружающими.

Они оба «ушли» в мае, с разницей почти в девятнадцать лет. Но практически каждый серьезный шаг я сверяю по ним до сих пор. А на праздничный, собранный к 9 мая стол, ставлю наполненный «горькой» граненый стакан, покрывая краюхой черного хлеба.

Он

Навязчиво мне снится один и тот же сон. Вначале срывается моя первая, почти пойманная на сделанную под его руководством из ивняковой лозы удочку рыба. Затем он — молодой, красивый, в белом «киношном» костюме, которого и позволить-то себе не мог никогда, несмотря на райкомовскую зарплату, уходит не обернувшись. Я бегу к нему, как в детстве, широко расставив руки, спотыкаюсь, а когда встаю, отряхивая сбитые коленки, его нет. Осталась только острая боль от того, что никто не вечен и… пронзительная память.

Дед мало рассказывал мне о войне, как ни просила, однако книг о ней в доме было много. В основном воспоминания известных маршалов Победы, полное собрание энциклопедии «ВОВ» с архивной точностью описывающей четыре года борьбы советского народа с немецко-фашистскими захватчиками. Фильмы и то смотрел редко, предпочитал читать или уходил гоношиться по хозяйству. Высокий и ладный, с аккуратной лысиной, обрамленной поредевшими волосами редкого пепельного цвета, выправку имел, как потом поняла, флотскую. В шкафу нашла однажды старый матросский гюйс, бережно прибранный «на память».

Годам к 15-ти, отчего-то стала думать, что дед стесняется рассказывать про битвы, так как нет у него особых орденов. Из наград один, да и то юбилейный орден Отечественной войны 2 степени, торжественно вручили ему по случаю 40-летия Победы. Была медаль «За победу над Японией». До сих пор стыдно за те подозрения. Поняла же, насколько чудовищно я заблуждалась, случайно наткнувшись среди семейных фотографий на пожелтевшую вырезку из какой-то газеты. В статье, с фотокарточки, обрезанной «волной», из далекого 1945-го на меня глянул молоденький моряк в ладно пригнанной форме, сидевший рядом с другом. У обоих на груди по «Красной Звезде» и медали. А в заметке корреспондент одной из алтайских районок рассказывал о настоящей воинской дружбе, победе над японскими милитаристами, о том, какой героический их земляк, на то время осваивающий целинные залежи земель юго-востока СССР, молодой парторг одного из забайкальских совхозов Павел Степанович Леонтьев. Но даже после этого дед рассказывал не о себе, а о героизме друзей, служивших вместе с ним на бронекатерах. О том, что во взводе сигнальщиков был свой «сын полка» — бурый медвежонок по имени Топтыгин, прибившийся мальцом к матросам, видимо, после смерти медведицы, исхудавшим и полуживым с ельника на амурских скалах. Животина заметно скрашивала матросский быт, а во время появления на палубе штабного начальства, тихо сидела в трюме. О том, как однажды, уже после победы, в нейтральных с Японией водах на рейде команде на обед подали настоящий черепаший суп. Спустившись на камбуз за хлебом, дед увидел, как на плите в огромной сковороде жарятся куски шевелящегося мяса.

Есть потом Павел не мог несколько дней. А что до подвига, так он действительно был, один, но яркий, за те три недели войны, что выпали на долю старшины 2 статьи Краснознаменной Амурской флотилии Леонтьева. Только узнала я о нем из центрального архива Министерства обороны.

«Как начальник поста СНИС старшина Леонтьев в войне с японскими самураями правильно и своевременно производил донесения о боевых действиях противника. Осуществлял своим постом наблюдение за укрепленным районом «Хитоу» тов. Леонтьев при оживлении огневых точек противника передавал их координаты артдивизиону, находясь под огнем противника в бухте Графской. Когда огнем противника наблюдательный пункт был разрушен, тов. Леонтьев перешел в другое место, продолжив свою работу. За отличное выполнение работы, способствовавшей ускорению разгрома японских самураев, личное мужество, представить тов. Леонтьева к ордену «Красная звезда» — так написано в наградном листе № 184, датированным сентябрем 1945-го (орфография и пунктуация сохранены).

Дед очень переживал, что не успел на фронт в1942-м, когда после Сталинграда призывали на службу с 17 лет. После мобилизации, едва окончив десятилетку в Малышевом Логе Волчихинского района на Алтае, попал на ускоренные курсы подготовки младших командиров артиллерийских расчетов. Но «Богом войны» стать так и не пришлось. В 1943 году особым приказом к тому времени сержанта Леонтьева направили в распоряжение отдельного отряда бронекатеров 35 армии Краснознаменной Амурской флотилии Первого Дальневосточного фронта, в составе которого в августе 1945-го сигнальщик второго класса, старшина 2 статьи Павел Леонтьев освобождал родные рубежи от японских милитаристов.

Я не помню, чтобы он брал в руки ружье, хотя охотой на утку болели почти все приаргунцы. Видимо, хватило пострелять сполна…

К слову, орден и медаль не вернула ему после развода первая жена, умудрившаяся из любви к праздной жизни и мужчинам не дождаться честно моряка с фронта.

Она

Люба Лукоенко была дочерью «врага народа», хотя веселый Александр Юн Чан Жан жил только своим трудом, беззаветно любил жену Татьяну и старался прокормить шестерых ребятишек. В конце 1937-го отца, выходца из соседней Маньчжурии и трудившегося на КВЖД разнорабочим, вместе с другими китайцами арестовали, а затем скоро и расстреляли по особому приговору «Тройки» в Чите. Бабушка была старшей. На тот момент, когда семья осталась без кормильца, ей шел лишь одиннадцатый год. В предвоенные годы нелегко приходилось всем забайкальцам, а семьи пораженных в правах и вовсе голодали. Школу не бросала Люба, успевая возить на конной бричке директора мукомольного комбината, за что перепадало на краюху. Мать работала поденно где придется и куда возьмут, жили в землянке на Большом Острове. Но загрохотала по стране война, отголоски которой быстро добрались и до Читы. В городе появилось больше военных, почти не видно стало гражданских мужчин, воинские эшелоны беспрестанно отбивали по железке тревожное «та-та-та», унося на Запад эшелоны с войсками. Обратно возвращались с ранеными. Появились эвакуационные госпиталя. В одном из них, расположившемся в здании 4-й школы, под номером 1482, бабушка работала, помогая санитаркам. В свободное от ухода за ранеными время также лихо управлялась с директорскими лошадьми. Здесь, в Забайкалье, несмотря на глубокий тыл, каждый работал для фронта, обеспечивая бойцов Красной Армии провизией, снаряжением и обмундированием. Скидок ни на возраст, ни на наличие маленьких детей не делалось никому. По этой причине младшие сестры также отрабатывали смены на мелькомбинате вместе с матерью, а во время пожара в землянке заживо сгорела младшая из сестер — Надя, оставленная без присмотра.

Время было голодное, даже в тылу, но Лукоенко выжили, в основном благодаря Любе и приблудившейся огненно-рыжей дворняжке, похожей на лису. Собака, исполненная благодарности к девчонкам, делившимся с ней последним куском хлеба, начала таскать к землянке плотные бумажные свертки от забора мясокомбината, который тщательно охранялся вооруженным караулом. Рабочие иногда умудрялись перебрасывать за колючку режимного в то время объекта мясную требуху. Стало бы известно, поставили вмиг бы к стенке. А еще, глядя на свои не по-женски широкие и покатые плечи, бабушка не раз приговаривала, мол, натаскалась мешков на загривке на жизнь вперед. Приходилось и вагоны на станции разгружать. Подростки трудились наравне со взрослыми, что тут поделаешь, война. (Позже, лет через десять, в пятидесятых, снимут все обвинения с расстрелянного в 38-м отца, а Люба получит документ о том, что работала в госпитале, давший впоследствии право на награды и гордое звание «Труженик тыла»).

А после, в мирной жизни, почти экстерном закончив семилетку, пошла работать в областной Книготорг секретарем-машинисткой. Осталось тайной за семью печатями, как дочь, не реабилитированного еще тогда «шпиона» стала сотрудником машинописного бюро областного управления МГБ, но этой работе Любовь Александровна отдала почти тридцать лет. Даже имела медаль «За содействие в охране государственной границы СССР», однажды поспособствовав задержанию «чужого» гражданина на улицах режимного в то время приграничного Приаргунска, где жила семья, теперь уже Леонтьевых, с начала шестидесятых годов.

Именно бабушка, на первый взгляд, жесткий и своенравный человек, привыкшая с детства тащить на своих широких плечах заботу о каждом в семье, теперь уже меня учила относиться к людям открыто и честно, платить за добро добром.

Р.S.

Их, наверное, многие еще помнят в Приаргунске — Павла Степановича и Любовь Александровну. Отзывчивых, порядочных, не чуравшихся общественной работы, бегущих на помощь любому по первому зову, но избегавших славы. Дед, уйдя на пенсию, был одним из зачинателей и основателей Краеведческого музея, бабушка «гремела» в женсовете. Они были разные по характеру — спокойный и уравновешенный он, взрывная и властная она, хотя вместе являли гармонию во всем: в работе, воспитании детей, в преданности партии, стремлении сделать наше советское настоящее по-настоящему счастливым, по возможности сытым и радостным. Их общий ребенок, дядя Сергей, подполковник запаса МВД, также честно служил во благо земляков, теперь у него тоже подрастает внучка.

У меня фамилия деда, мой сын носит его имя, хотя он — не родной по крови — дорог сердцу и любим больше многих кровных. Усыновив отца и его малолетнюю сестру, «доставшихся в наследство» от неудачного первого замужества бабушки, никогда не упрекнул в этом. Очень расстроились мои деды, узнав, что я об этом тоже имею представление. Простите меня, мои дорогие, за излишнее любопытство…

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.