Меню
16+

«Забайкальский рабочий», Официальный сайт ежедневной краевой общественно-политической газеты

14.02.2020 09:10 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!

Одна на миллион...

Автор: Оксана ЛЕОНТЬЕВА
Обозреватель

Фото из архива семьи Тряниных.

Глава семьи Тряниных не дожил до бриллиантовой свадьбы два года. Юрий Павлович улыбается теперь только с портрета. Растеряно вглядывается в лица дочерей овдовевшая Нэлла Васильевна, жадно пытаясь выхватить в родных чертах частичку дорогого света. Но осталась любовь, про которую говорят «одна на миллион»…

Осень в прошлом году, словно обезумев, разлилась палитрой немыслимых красок по дворам и лесам, надолго задержавшись теплом, накрыв серый город неистовыми оттенками позолоты. В час, когда его не стало, сильный ветер гнал по небу тучи, разрывая их молнией на осколки холодного и отрезвляющего дождя. Наступившая после тишина на несколько минут заставила оглохнуть округу, улыбнулась солнцем, согревая еще по-летнему теплую землю. Ту, что стала родной, ради которой жил и работал в Забайкалье.

Было неловко каждой клеточкой впитывать счастье в доме, где из углов воровато щерится печаль. И вряд ли перестанет вгрызаться взглядом в каждого вошедшего еще долгое время. Слишком невосполнима утрата и еще не до конца осознана потеря. Было по-детски просто доверчиво отдаваться теплу, казалось, вобравшему в кокон счастья небольшую квартирку, защищая от невзгод.

Позже поняла, не умеют они по-другому, не так воспитаны. Открытость и внимание, ненавязчивая и в то же время всеобъемлющая забота о ближнем. Так было принято изначально. Так есть и сейчас. Поэтому хочется делиться этим теплом со всем миром, с каждым, кто жил и работал с Тряниными не одно десятилетие. С теми, кто только вступает в эту жизнь, чтобы знали: все преодолеет настоящая любовь. Как и поможет любимое дело всей жизни превратить в желание отдавать бескорыстно и на благо человечеству опыт и знания и открытия, казалось бы, еще не изведанных тайн матушки-земли. Забайкалье, некогда поманившее молодого геолога Юрия Трянина своей суровой, но щедрой красотой, стало навсегда родным и любимым для паренька, родившегося в далеком 1935 году в селе Починки Горьковской области (теперь – Нижегородской).

Феномен первый

Сколько уже сказано о широте русской души и о силе характера, но не поддается до конца пониманию то, откуда у деревенского мальчишки, едва выжившего в военное лихолетье, а потому и за школьную парту севшего только в девять лет, нашлось столько силы, не только физической, но и духовной, чтобы на лету освоив программу первых двух классов, делиться знаниями со сверстниками. Юра вел в сельской школе математический, зоологический и шахматный кружки. А детство было тяжелым и сложным. Отец — Павел Федорович, выживший в сталинградской мясорубке, сложил голову, освобождая Белоруссию, под Гродно в 1943 году. Мать, всю жизнь проработавшая в колхозе, одна подняла семерых детей, которые впоследствии все получили высшее и средне-специальное образование. Недоедали, но были как монолит, друг за дружку держались цепко.

В зиму 1945-го по Починкам прошел слух, что мимо ближайшей железнодорожной станции пройдет военный эшелон, где будет старший из Тряниных — Иван. Тогда всем селом собирали Евдокии узелок с гостинцами для солдата, в ночь за двести верст решившей добираться до переезда. Однако поутру ребятишки узнали, что войска в теплушках без остановки «прогонят» совсем по другому разъезду, а не в том местечке, куда отправилась мать. Наскоро покидав в узелок несколько картофелин, краюху последнего хлеба и прихватив кем-то сунутую в руки крынку молока, ребятишки бросились на станцию, полуодетые и пешком, неся на горбушке младших.

Тот случай в семье Тряниных передают из поколения в поколение. Еще бы, главе семьи в ту пору было неполных десять (!) лет. И ведь не зря малые в стужу без оглядки бежали к разъезду. Чудо, но увидели они тогда Ивана, а вот матушка приплелась до хаты уставшая и в печали. Провиант раздала солдатам из эшелона, тайно надеясь, что и ее Ваню кто-то также приветит. Обмерла на пороге, когда не застала в избе ребят. А те ввалились в дом еле живые, голодные и продрогшие, но счастливые от того, что повидались с братом. Это был первый опыт ответственности по отношению к долгу и семье. Разбейся в лепешку, но не подведи. Так закалялся характер. Утверждалось осознание ответственности, и не только за родных.

Феномен второй

Юрий Павлович был интеллигентом от рождения. Рос не в столицах — на земле, в простой многодетной крестьянской семье, а вот, поди ж ты, загадка какая. При этом тонко чувствовал людей, коих не делил ни по рангу, ни по сословию. Только подлости не терпел и безответственности. Был в нем настоящий мужской стержень. Человечище — так называли Трянина коллеги, соседи, родные и подчиненные. А вот уродился человечище роста небольшого, поэтому в пору, когда пришло время задумываться о профессии, пришлось расстаться с мечтой о небе — хотел стать летчиком. Да и какие средства у родительницы, когда семеро по лавкам, а до города еще добраться надо? Вопрос с образованием решили по-житейски просто: средний брат продал свой велосипед (настоящий капитал в деревне), денег хватило на билет аж до Москвы. Туда и отправился. Жажда новизны, любовь к природе и земле, что помогла выжить, вкупе с все нарастающей популярностью и востребованностью профессии разведчика недр, предопределили будущее паренька.

В пятидесятые годы страна семимильными шагами развивала горную промышленность на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке, поднимая порушенные Великой Отечественной хозяйство и экономику. На институтскую скамью вернулись не только фронтовики, подросли и дети войны, ясно понимавшие, что именно им и придется, продолжая дело отцов, укреплять мощь советского государства. Немалая роль в этом отводилась работе крупных экспедиций по поиску глубинных месторождений нефти, газа и других полезных ископаемых в Западной Сибири, Забайкалье и Средней Азии. Кровь молодая играла, требуя созидательного выхода, а что могло по силе притягательности сравниться с романтикой профессии геолога? Ко всему прочему специальность активно пропагандировалась с киноэкранов. Трянин, успешно выдержав вступительные экзамены в московский геологоразведочный институт, был зачислен студентом на факультет геологоразведки, который спустя пять лет успешно окончил. Кстати, институт недавно справил свое столетие, теперь уже в статусе Российского государственного геологоразведочного университета имени Серго Орджоникидзе. Пользуясь правом выбрать место дальнейшей работы, поехал в Забайкалье. Не испугался капризного климата, как магнитом, притянула колоссальная неизведанность и масштаб предстоящих открытий — на карте тогда еще Читинской области россыпью практически вся таблица Менделеева.

Невысокий, крепко сбитый, чем-то неуловимо напоминающий поэта Есенина, с изучающим и пронзительным взглядом небесно-голубых глаз, ржаными кудрями, Юрий Павлович обладал мистическим магнетизмом в общении с людьми. То ли тот самый стержень в характере проглядывал, то ли убеждать умел словом и рассудительностью, без крика и крепкого словца, но авторитет в коллективе имел непререкаемый даже среди

прожженных барыг и бывших зэков, завсегдатаев полевых сезонов, кроме мата и кулака иных методов воспитания не признававших. В «Читагеологии», где Трянин проработал почти полвека, знали — на маршруте не случится происшествий, если в поле вышел Юрий Павлович, план по разведке будет выполнен качественно и в срок. Про таких еще говорят: «Слово знает». А мне думается, что хвативший лиха с детства, он просто ценил и любил жизнь, бережно относился к людям, уважая их труд, не вступая в сделки с совестью.

Одна и на всю жизнь

Забайкалье не только покорило богатствами недр, но и подарило Юрию Павловичу любовь. Одну на миллион. Ведь на самом деле, как бы ни утверждал великий классик, что все счастливые семьи похожи друг на друга, это всего лишь его субъективное личное определение. В союзе, который и браком-то язык не поворачивается назвать, Трянины были безмерно счастливы, уравновешивая и дополняя друг друга. Безраздельно отдав себя геологии, супруги почти за шесть десятков лет совместной жизни так и не надышались друг на друга. Не было в их истории красивой сказки про взаимное чувство «с первого взгляда» под звуки гитары у костра. Оно пришло постепенно, в совместных экспедициях, не раз испытав себя на сложных, порой экстремальных геологических маршрутах. Сначала появилось взаимное уважение. Не по-киношному, без глянца складывались их километры. И голодать приходилось, когда начальник партии, неверно рассчитав количество провианта, обрек на полуголодное существование работников, а вертолета ждать еще недели две. И таскать тяжеленный шлихт, и воду, взятую на пробы, где веса вдвойне придавали образцам бутыли из толстого стекла. И от медведей обороняться лишь одной старенькой берданкой с несколькими патронами да старым добрым топором.

Сдержанный и рассудительный Трянин, казалось, совсем не подходил егозе Нэлле. Девятнадцатилетняя читинка, окончив десятилетку, прежде, чем поступить на учебу в Иркутский геологический техникум, определялась почти год. Выросшая на героических подвигах Гули Королевой и Зои Космодемьянской, Нэлла неплохо стреляла из винтовки, имела прыжки с парашютом, бегала на лыжах, закончила курсы радистов и успела к своим годам… «разгласить государственную тайну», проходя практику в спецчасти Читинского телеграфа.

— Я же первая, узнав о полете космонавта Юрия Гагарина в шифрованном сообщении, выскочив в общий служебный коридор, закричала, как ненормальная, от радости, нарушив все инструкции. Ну и получила ощутимый нагоняй от начальницы. Ту, в свою очередь, тоже «пропесочили», она же своевременно подписку с меня не взяла о неразглашении гостайны. Вот и ходила я тогда вся виноватая, придумывая, куда бы себя пристроить, такую непутевую, подальше от глаз начальства. Чуть радистом-связистом в помощь овцеводам не устроилась, побоялась, что не отработала еще как следует навыки владения ключом, хоть и был мне присвоен второй квалификационный разряд. На глаза попалось объявление о наборе абитуриентов в геологоразведочный техникум, который иркутяне проводили на выездных экзаменах в Чите. Благо, имелся у меня уже опыт работы в поле. Мой отчим, уйдя в отставку с воинской службы, работал в геологической партии, вместе с которой в один из сезонов взял и меня. Убегая от порицания за проступок, получается, нашла свою судьбу в едином определении — любимых мужа и профессию, — вспоминает с улыбкой Нэлла Васильевна.

Деятельная девушка легко сдала экзамены, однако вместо учебной аудитории ее снова ждал экспедиционный маршрут — своеобразная притирка к будущей специальности, а на деле — обязательная отработка сезона в поле перед началом занятий. В поле, так в поле. Когда оформляла необходимые документы в геологическом управлении, не сразу и внимание обратила на скромно сидящего за соседним столом молодого человека. Подружка тогда пошутила: «Надо юношу очаровать, завязав знакомство, серьезный какой». Но девушке парень не приглянулся, роста маленького, неулыбчивый, мол, такой же студент. Тогда даже тот факт, что этот юноша не кто иной, как геолог их экспедиции, за плечами которого московский институт, не впечатлил Нэллу. Только в поезде, уносящем партию на север области, Юрий заинтересовался «песенником» будущей геологини. Вписав пару новых песен в тетрадь девушки, Трянин получил лишь робкий благодарный взгляд. Взглянуть с симпатией на молодого человека получалось в тот месяц еще не раз: Юрий Павлович умело гасил конфликты, безоглядно защищал слабого, одергивая зарвавшихся коллег.

Взаимное чувство буквально накрыло их спустя время. Нелла уехала в Иркутск учиться, Трянин в зиму камералил породу, отрабатывая добытый материал. Свадьба случилась спустя год после знакомства, задорная и комсомольская, в начале шестидесятых. Нелла Васильевна, окончив техникум, поступила в Иркутский университет, пожелав изучать гидрогеологию. А дальше, по ее признанию, жизнь в счастье и радости пролетела, как один день, настолько обожали друг друга с мужем, вырастив в согласии и любви двоих дочерей.

Своих девчонок Юрий Павлович боготворил. Вернувшись с поля, все свободное время уделял их воспитанию. Часто водил в походы. Старшая, Елена, даже за границей, в Африке, с родителями пожить успела, когда на рубеже конца 1960-х и начала 1970-х годов Советский Союз, поддерживая Алжир, сбросивший колониальное иго Франции, остро нуждался в опытных специалистах, обладая запасами полезных ископаемых. Феноменальная порядочность Трянина проявиась и в «загранке». Если кто и старался привезти оттуда на Родину новомодные вещи, то это точно не про Юрия Павловича. Стараясь своим ударным трудом обеспечить золотой и минеральный запас страны, геолог был бескорыстен. По школам, где учились дочери, в ходе увлекательных выступлений перед одноклассниками разошлись находки в виде наконечников древних стрел, копий и многое другое, найденное в Сахаре и свидетельствующее о существовании древней цивилизации. Трянина влекли история и археология.

Дочери уроки отца и матери усвоили достойно. Младшая Татьяна — средний медицинский работник, профессионал, которого уважают, вместе с мужем воспитала шестерых своих детей и одного приемного. У сына и дочери старшей — педагога Елены — тоже семеро. Всего у Тряниных восемь внуков и семь правнуков, всей семьи, где не разделяют на своих и чужих, двадцать три человека. И это не крайняя цифра. Не стало главы большой и дружной семьи теперь уже коренных забайкальцев, но на смену приходят новые поколения «трянинцев», которых родители воспитывают и, уверена, воспитают достойными людьми

Вписались в карту

На алтарь своей профессии супруги Трянины положили на двоих девяносто лет. Юрий Павлович без поля не мог, отдав изысканиям пятьдесят пять лет. Но и пенсионером номинально не являлся. После ухода из «Читагеологии» многие году трудился в золотоискательской артели «Урюм». Любая из таких контор за честь почла бы иметь в штате такого профи-разведчика, к тому же участвующего в научных монографиях. Но его так и не «отпустил» забайкальский Север, потому и Могоча была ближе к сердцу. Фактически не заработав благ материальных, Юрий Павлович, скромничая, не показал своего действительного вклада в создание единой геологической карты России. Напрасно. Чтобы на таком полотне появился микроскопический значок залежи того или иного полезного ископаемого, уходили годы, подтачивалось здоровье. Инфаркт случился с ним в глухой северной тайге, где он был на маршруте один. Выжил, вышел к людям, не бросив образцы. Два последующих инсульта Юрий Павлович перенес сравнительно благоприятно. Роковым стал третий.

Нэлла Васильевна — активный участник и подвижник создания в Забайкалье единого государственного фонда водных ресурсов — государственного водного кадастра. Для тех, кто не понимает значимости реестра, стоит сказать, что он содержит данные обо всех естественных и искусственных водных объектах, в том числе и ледниках, и водоносных горизонтах на рудных месторождениях. Это титанический и скрупулезный труд, потребовавший не один год.

P.S.

Спустя даже несколько месяцев после встречи с «трянинцами» я до сих пор ощущаю в душе свет и тепло. На днях мне сообщили, что очередные знакомые, немолодые, в принципе, люди, уезжают за лучшей долей в другой регион. Парадоксально, но всего лишь несколько десятков лет назад в наш край со всех уголков тогда еще Союза нерушимых республик стремились специалисты, желающие работать, полюбившие его с годами, признавшие своим местом силы. Сегодня народ уезжает, в большей степени — перспективная молодежь. Но остаются потомки Тряниных, ставших родными Забайкалью, которое также искренне считает их своими. А, значит, все еще будет. Как думаете?

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.